Издалека я вижу нескольких покровителей. Один из них восседает на чёрном троне. Я шагаю к шипованному седалищу, эхо разносит стук небольших каблуков. Негромкие разговоры власти вдруг прекращаются. По бокам от Владычицы стоят двое посыльных, не смеющих поднять взгляд. На секунду мне даже кажется, что они не дышат. Я не решаюсь посмотреть на неё вблизи, рассмотреть.
Никакой слабости. «Не переживай», — лукаво проговаривает Айк. «Что за гены», — звучит бабушкин горестный баритон. «Смотри», — велю я.
— Приветствую, Милдред, — слух режет женский голос. Слащаво-ядовитый, авторитетный. Голос мамы, того милосердного ангелочка на фотографии. Этот человек был постоянным гостем моих ночных грёз.
— Приветствую, — произношу холодным тоном. Я немного склоняю голову, заглядываю в её глаза. В собственные глаза. У неё те же белесые волосы, длина рассыпается по трону (он будто оброс сталактитами). Бледная кожа и пухлые красные губы являются нашим козырем: даже бабушка имела такую ясность лица в молодости, как и мы с матерью. Я увидела себя со стороны. Наша схожесть неземная. Но её эмоции мне совсем незнакомы: алчность, надменность, бесчувственность, морозная стужа овеяла веки Владычицы.
На её макушке возвышается золотая корона, инкрустированная богатыми камнями и серебряными изящными цепочками. Середину венца украшает камень голубой бирюзы.
Женщина сидит на троне, как опытный и уверенный в каждом своём решении монарх, правящий страной с прошлого столетия. Она барабанит пальцами по подлокотнику кресла тьмы, и оплетающее кисть утончённое панье с аметистом, вздрагивает. Убранство Владычицы представляет собой белое платье, наполовину покрывающее туфли, талию охватывает узкий драгоценный пояс. Прямые плечи обнимает кружевное оплечье с нефритовыми «капельками», ниспадающими как сверкающие бриллианты. Тонкие брови и скулы такие же острые, как и взор Джюель Бертран.
Подле Владычицы стоит мужчина, одетый роскошнее, чем она сама. Его одежды, где хочешь, покрыты золотом. Волосы того же цвета, что и у его повелительницы, они спадают на одну сторону, полностью прикрывая его серый глаз. Я не раздумывая, понимаю, что он правая рука.
— Поздравляю с прохождением первого Испытания, — улыбка едва касается губ матери. Нет, мне показалось. Это была не усмешка. Нет.
— Благодарю, — непроницаемо отвечаю я. Никаких эмоций, держаться твёрдо. Передо мной моя родная мать, которую я мечтала увидеть всю свою жизнь, надеялась на чудо, что она вот-вот появится и споёт песню на ночь. Сейчас Джюель похожа на ту, кто убаюкает меня песней смерти. Она другая, нежели на той единственной фотографии у моей тумбы.
Тогда она была счастлива, широко улыбалась, оголяя жемчужные зубы. Рядом стоял отец. Сколько бы я не рассматривала его, мне всегда казалось, что он несчастен с моей мамой. А вдруг всё было совсем по-другому? Не было никакой аварии, а мой отец погиб другой смертью или вовсе жив?.. Джюель сидит напротив меня: тогда почему я не могу верить, что боги оставили мне хоть кого-то, кто будет любить меня так же как Айк? Не сомневаюсь, бабушка тоже любила меня, но никогда не показывала этого. Но мне требовалось быть нужной, любимой. Постоянные мысли, что она исполняет долг, выращивает груз, от которого потом избавится, убивали меня.
— Твой учитель скоро найдёт тебя. Желаю успешно пройти второе Испытание. Удались, я уставшая.
Бертран поднимется со своего громоздкого трона. Волосы осыпают её спину и грудь растрёпанными локонами. Её слуга берёт под локоть правительницу и уводит в спальню справа от возвышенного сиденья.
Я знала, что разочаруюсь. Знала. И не должна была воспринимать это близко к сердцу. Я представляю, как падаю на пол, бьюсь коленями. Определённо не здесь, не сейчас и не в этой «одежде».
— Одну минутку, ваше владычество, прошу, — голос Найджела раздаётся издалека. Он переносится ближе к тронной части зала. Владычица негромко вздыхает и взмахивает рукой на личного раба в богатых одеяниях. Тот двигается в её покои, обозлённый.
— Мой ненаглядный Найджел Гальтон, — уголок губ Владычицы приподнимается.
— Позвольте мне быть учителем вашей прекрасной дочери, — он опускает голову, изображая смущение.
— Снова продумываешь планы мести, мальчишка? Ты знаешь меня.
— Наступает день, когда глупые домыслы стоит оставить позади. Я виноват, что обвинял вас, лгал всем вокруг. Каково ваше решение, Владычица?
Она ухмыляется: не поверила. Даже я не верю Найджелу. Свою месть он не готов отбросить, как мешающий проходу камень.
— Выкинешь ещё что-то, — она приближается к покровителю, чтобы прошептать, но эхо доносит: — познакомишься с моей темницей.
— Спасибо, — сурово произносит Найджел и тут же подходит ко мне.
— Сволочь! — шиплю я, переступая порог. — Если будешь издеваться надо мной, Джюель от этого ни горячо, ни холодно.
— Есть в вашей связи что-то неизвестное мне. Джюель хранит секреты. Она так яро тобой интересуется, это уж точно не любовь. И если думаешь, что мой замысел заключается в издевательствах, ты глубоко ошибаешься.
— Замолчи, — отрезаю.