— С сегодняшнего дня я твой учитель. Относись уважительно.
— Никогда в жизни, — я громко прыскаю, скрещиваю руки и стремительно ухожу от Найджела, переступая бугристый пол.
Покровитель настигает меня, прижимает к прохладной стене и сцепляет пальцы на моём горле. Мои ноги виснут, я колыхаю ими, бью Найджела по рукам.
— Тоненькая, податливая, как у гуся. Хрусть и всё.
— Отпусти… меня.
Найджел напоследок усиливает хватку, запустив в кожу ногти, и отпускает мою шею. Я приседаю, поднимаюсь, запуская воздух в лёгкие. Я стану носить шипованный ошейник с ядом на остриях, чтобы никто больше не смел касаться шеи, тем более — душить. Пусть собственная кровь стекает по их локтям, а я буду злорадствовать.
— Запомни, ты внизу, — новоиспечённый учитель нервно усмехается. — А я смотрю на тебя свысока. Всегда буду. Ты — ничтожество, твоя мать — жалкая. Вы просто мусор, который нужно поскорее вынести.
— Сейчас только ты поступаешь как мусор. С тобой непросто будет, но ты увидишь, как я справлюсь.
— В сфере Чёрного Оникса ты выжила благодаря Коши, а здесь некому броситься тебе на помощь за красивые глазки. А ведь знаешь, если тебя выберет оникс… ты станешь молить о пощаде под гнётом Алисии. Она уничтожит тебя, когда узнает, что ты сделала с Грэмом, а мне на тебя не придётся тратить своё ценнейшее время. И так дел по самое горло: твоя мамочка ждёт, когда я начну бросаться в неё самыми сочными помидорами.
— Что это ещё значит? Что с Грэмом?..
Осознание впивается в грудь как колючка.
— Он знал, на что шёл, когда ринулся защищать тебя от правительства. Это день поистине легендарен. Все сферы то и дело бросаются сплетнями о бедняжке Грэме Коши. Флавиан уважает и чтит Вермандо, сказать, побаивается. Но даже наставник никак не повлиял на Владыку.
— К чему ты клонишь? — мне хочется так же вцепиться в шею Найджела и ногтями проколоть кожу, оставив сквозные дыры от нажима пальцев.
«Ты знаешь».
— Твой учитель в темнице. Пойдут годы… годы. Годы! Излюбленное предателями и нарушителями закона место гарантирует беспрерывные пытки.
Ради свержения Флавиана. Ради будущего сферы, в которой он вырос. Ради своих хранителей и покровителей. Ради моей силы.
Внутри всё сжимается до микроскопических размеров.
— Это… невозможно.
— Не будь наивной.
— Для тебя это забавно, но я чувствую себя виноватой! — выпаливаю я.
— О, да? Это он повинен в том, что решил защитить твою несчастную жизнь. Сферы бы ничего не потеряли, если бы ты погибла.
— Ненавижу тебя, — я качаю головой. В памяти хорошо отпечатался путь в мою комнату.
Я сажусь на кровать, обнимаю колени и кладу на них голову. Я не удосуживаюсь даже обувь стянуть. Борюсь с желанием уничтожить спальню: разбить вазы и статуэтки, разрубить кровать, как это сделал Найджел в нашу первую встречу, мне хочется разрушить стены, что меня окружают. Хочется броситься с вышки замка, приземлится на бирюзовую брусчатку и разложится на ней звёздочкой, ожидая, когда прервётся дыхание.
Я смотрю на дверь с выжженным символ сферы Голубой Бирюзы: людское сердце, пронзённое изогнутым кинжалом. Дверь моей комнаты мог бы открыть Грэм и позвать на очередную тренировку, но он стал узником, его мучают и пытают. Ему больно. Он страдает.
Я углубляюсь в сон незаметно. Когда просыпаюсь, обнаруживаю себя уснувшей сидя.
Я умываюсь холодной водой, провожу мокрыми ладонями по волосам, зачёсывая их к затылку.
Бессильная девушка с убийственным взглядом и буйным характером. Зеркало отражает ту девушку, какой её видят остальные. Но никто не знает, несколько я зла на этот мир; он втаптывает меня в землю толстым каблуком. Я карабкаюсь, рыхлю руками и ногами эту землю, дабы выбраться из-под каблука и сломать его пополам. Я знаю, что моя борьба будет длиться вечно, пока не одержу победу. Другого выхода и быть не может.
«Не вздумай умирать, Хейз».
Стук железных сапог. Я выдвигаюсь из ванной комнаты. Найджел одет в белую рубашку, штаны на тон темнее, руки облегают серебряные нарукавники, а на плечах покоятся наплечники.
— Доброе утро, солнце, — он прожирает меня глазами, как червь спелую черешню. Он сам определил, с кем и как проведёт последующие месяцы. Один мой вид, каждый мой вдох ненавистен покровителю.
— Доброе утро, Найджел, — желаю весьма спокойным тоном. Сохранять самообладание — для меня пытка.
— Как спалось? Выглядишь уж больно неважно, — покровитель дёргает губой. — Всю ночь думала о Грэме или о том, что по вашей вине скончался хранитель?
Хочет вывести меня из себя. Я прикусываю язык.
— Идём, бедолага.
Найджел приводит меня в тренировочный зал сферы Голубой Бирюзы. Я всё ещё не привыкла к яркому голубому свету и, чтобы свободно открыть глаза и рассмотреть место, где я буду тренироваться, мне требуется время.
Во всех сферах тренировочных залов бесчисленное множество. В сфере Голубой Бирюзы они выше и шире — вместительность хорошая. Помимо нас с Найджелом здесь присутствуют другие покровители.