Выжженные в памяти лица итальянцев дружно, как надгробные портреты, встают перед глазами. Я обнаруживаю за собой дрожь, щипаю локоть и прихожу в себя. Их история постепенно становится моей. Одно дело – читать, другое – видеть, обонять, слышать. Я точно проживаю их жизнь. Хранитель и человек стучатся ко мне, умоляют закончить том, дойти до конца. До
– Мне нужен перерыв. Обязательно, – тембром я даю понять, насколько сильно на меня влияют визиты в прошлое.
– Приступишь завтра. Я займусь котом. Потом мы идём на тренировку.
Я продолжаю следовать за учителем, он сжимает кота крепче и нервно сопит носом. Животное, будто примиряя хозяина, мурлычет громче.
Грэм отпускает питомца, и он шустро запрыгивает на кровать, испуганно закручиваясь в комок. Его выразительные глаза широко открыты и устремлены на меня.
– И снова на подушку, – шёпотом возмущается Коши.
Я подхожу ближе, садиться не решаюсь. Не лучший способ познакомиться – кот расценит это как угрозу. Для них человеческая постель, как их собственная лежанка.
– Всё равно милый, каким бы устрашающим ты ни пытался казаться, – говорю я. – Как его зовут?
– Это так важно? – Грэм оборачивается ко мне через плечо, и его ноздри раздуваются. – Тебе стоит позаботиться о том, чтобы ты не нахваталась врагов, знала историю, структуру сферы Чёрного Оникса и не испортила себе репутацию. Твоих способностей недостаточно, чтобы даже с человеком тягаться.
Покровитель вылетает в коридор, громко стукая сапогами. Я следую за ним.
– Разве? – В левое плечо меня толкает обида, а уже в правое – негодование. – Здесь и сейчас не убьют, потому что рядом вы! Не будем забывать о том, что в сферах критическая ситуация, фауги множатся и крепнут. Прикончат меня – будет только хуже.
– Не возвышай себя только по этой причине.
Я резко прекращаю какое-либо движение. В горле зарождается треклятый ком злости. Секунда за секундой уходят в никуда, приводя в действие появившееся внутри меня взрывчатое устройство.
Грэм останавливается и сосредотачивает на мне полный решимости взгляд. Смотрит свысока.
– Хватит! – мой голос раздаётся эхом. – Это кто ещё возносит себя? Я не так плоха в обучении. Вам лишь бы отчитать меня. Нравиться помыкать? Приказывать? Издеваться? Уж извините, я для такого не гожусь. – Я становлюсь вплотную к Коши и почти плюю ему слова в лицо: – У вас ненормальное виденье, если вы считаете меня такой никчёмной. Думаю, вы хотите меня такой видеть. Чтобы я осталась там. – Я указываю пальцем в пол. – Внизу.
– Легче стало?
Его глаза выражают одно мерзкое самодовольство. Я здорово вскипаю, но, отсчитав до десяти, шумно выдыхаю и унимаюсь. Не до конца конечно, но выбросить Грэма за перила по-прежнему хочется.
– Теперь мне можно выпускать на вас в пар в тяжёлые дни? Большое спасибо.
– Тогда будем делать это взаимно. Жду тебя в тренировочной.
Коши переносится. В его случае сбросить напряжение означает по максимуму оторваться на мне, используя все приобретённые навыки. Навыки опытного и, по рассказам Вермандо, одного из лучших покровителей во всех трёх сферах. Хлопком он умертвит меня, как надоедливого жужжащего комарика.
В комнате перед зеркалом я надеваю облегающую безрукавку медвежьего цвета. Натягиваю шорты с кожаными завязками по бокам (только бы они не развязались), и широкие короткие сапоги. О боги, как же я хочу пройтись по магазинам, прикупить мужскую футболку до колен и почувствовать ту земную свободу.
Идти и биться с Грэмом – рискованно. По пути я успеваю сто раз передумать, но продолжаю передвигать ногами. Запахи вокруг обостряются – жженые свечи, натуральная кожа, старая бумага. Тепло, которое часто мучило меня во время сна, становится горящим пламенем, мучительно сжигает изнутри, оставляя росинки пота на лице. Я вспоминаю всё, что наговорила учителю, как оскорбила его и насколько он был в гневе, что решил его сдержать. Конечно, ему лучше было уйти, успокоиться в уединённом месте, а оставшийся гнев испустить на меня – причину его настроения. Мне стоило послушать его, когда он говорил о сторонниках, о том, что я должна сосредоточиться на обучении. Мне стоило его послушать. Но я не хочу, не могу существовать здесь, обучаясь круглые сутки. Я восемнадцать лет прожила на Земле как человек, и привыкнуть к образу жизни, какой ведёт Грэм, попросту не в состоянии.
Кто-то хлопает меня по плечу, встряхивает и поворачивает к себе.
– Выглядишь ужасно, – говорит Алисия. – Вспотела, покраснела… Плетёшься, как черепаха. Ты что навстречу смерти с такой миной идёшь?
Я вырываюсь из её жёсткой хватки, сталкиваюсь лопатками с холодной стеной. Шершавая поверхность царапает кожу.
Алисия непоколебимо наблюдает за мной и скрещивает руки на груди. Она брезгливо ухмыляется, а затем тыкает в меня ножнами.
– Ты мне нравишься, – выпаливает она. – С тобой можно поиграться.
– Знаешь… – я набираю полные воздуха лёгкие и выдыхаю.
