Почти бессонные ночи, плохие приёмы пищи, раны, тренировки, ходьба по лестницам, нервотрёпка от моих ненавистников, видения из прошлого – всё это вымотало меня. Я бы скатилась на пол, закрыла веки и отдохнула. Явно это произойдёт не сейчас и не в присутствии Алисии.
– Да ты ответишь хоть что-то? Я с кем говорю? Или так и будешь стоять передо мной убитая? Да ты же сейчас на колени рухнешь.
Она медленно аплодирует и начинает хохотать, как старая ведьма.
Я крепко сжимаю кулак. Ударить Алисию не выйдет – со сломанной рукой я приобрету статус негодной. Взрывной волной на меня накатывает отвращение к Алисии: я ненавижу её высокомерное лицо, острый язык, поганый характер, жалкое существование, ненавижу Грэма, потому что из-за него я страдаю от нападок чёрной крысы. Алисия никогда не остановится, такие люди будут подлыми до конца своих дней, и даже перед смертью они не попросят о пощаде и не обронят извинение. Я с размаху изо всех сил разбиваю хрупкую бетонную стену справа от меня. Ранее она была разрисована печатью сферы Чёрного Оникса, но теперь она разрушена и её куски валяются на ониксовом полу.
– Ты чокнутая, – звучит из уст Алисии взволнованное оскорбление.
Отделаюсь вывихом костяшки, либо царапинами и временной пульсирующей болью. Толщина бетона не превышала и двух сантиметров. Я никак не ожидала, что она осыплется.
– Что ты натворила? – вопрошает девушка. – Тебе не поздоровится.
Алисия исчезает так резко, будто она в бегах от самой смерти. Мои ноги дрожат, точно сейчас сломаются под весом тела. А дыхание звучит громко и прерывисто, заполняя каждый уголок этого коридора.
Грэм давно ждёт меня. Не исключено, что он будет бранить меня из-за опоздания.
Я врываюсь в зал, двери громко бахают, ударяясь о стены. Переусердствовала.
– Начнём, – объявляю я и хлопаю по мечу на поясе.
– Во что ты ввязалась? – спокойно спрашивает учитель, осматривая меня, как экспонат.
Он опять отчитает меня, выставит виноватой, я стану слабее и бесполезнее. Ах, как же я забыла, что без конца сую нос не в своё дело вместо тренировок и чтения. Не будь я в безвыходной ситуации, никогда не пожаловалась бы.
– Во что я ввязалась? Почему Алисия Бодо приходит ко мне?
Покровитель сощуривает глаза, напрягается и близко ко мне подходит, будто нас могут услышать посторонние.
– Что она сделала?
– Здорово потрепала мне нервы.
– Она тебя тронула?
– И всё из-за Грэма! Она помешанная, нездоровая.
Я хватаюсь за голову и шагаю туда-сюда. Сегодня кто-то заложил в меня дюжину взрывчаток и с улыбкой нажимает на кнопочки, наблюдая за моей реакцией, как за театральным представлением.
– Милдред, мне нужны объяснения. Без них я не смогу сдержать её.
– Вы собирались это устроить? – я оборачиваюсь и спрашиваю это таким голосом, словно насмехаюсь. – А как же ваша любовь, о которой она буквально кричит?
– Что она говорила – давно не так.
– Так и думала. Остановите её. Хотя бы временно. Дальше я предпочту сама разбираться с вашей любимицей.
Я думала, что Коши покоробит моё оскорбление, но он с хладнокровием принимает его.
– Я предупрежу её. Обещаю.
Нет! Я не собираюсь благодарить Грэма, это его обязанность: во-первых, защищать ученицу, во-вторых, от своего прошлого.
– Хорошо. Я планирую опробовать один приём.
– Не сегодня и не с твоей рукой.
– Пара царапин. К чему эта драма?
– Я уже не в духе выпускать на тебе пар. Идём.
В его комнате жарко, как в паровой бане или у меня просто поднялась температура. В одежде я чувствую себя ещё хуже. Если бы здесь не было Грэма, я бы разделась догола, легла на холодную постель и спала бы целый день.
Коши сыплет на руку лечебный порошок, а затем натирает ониксовой мазью. Я прикусываю язык и держу лицо.
– Костяшка среднего пальца посинела и распухла, – истолковывает он. – Указательная почти в целости, а вот безымянная и мизинец содраны в кровь.
Его взгляд внимательный, он бережно выполняет нужные действия, как будто одним лишним движением может сделать мне больно. Коши плотно забинтовывает мою руку, подвязывает ниточки и ещё некоторое время сосредоточенно смотрит на неё, не выпуская из своих ладоней. Поперёк брови Грэма я замечаю большой шрам от пореза. Я хочу спросить его об этом, но истории
– До меня дошёл слух, что я ваша первая ученица, – говорю я, чтобы он, наконец, перестал глазеть на свою медицинскую работу.
Он поднимает глаза, всё так же не отпуская мою ладонь. Я быстро одёргиваю её и улыбаюсь.
– Это правда.
– У вас отлично получается.
Я не жду услышать благодарностей, но самую глупую малость надеюсь. В любом случае ему бы не позволил посыльный, влетевший в спальню. Он выглядит весьма взволнованным и резко одёргивает кафтан из чёрной тафты.
– Цитирую, – надломленным голосом изрекает посыльный. – Иначе не сносить мне головы. «Милдред Хейз, величайший Владыка Флавиан Эбурн приказывает явиться в тронный зал», – он бегает глазами и решается продолжить. – Одной.
– Зачем? – повышаю голос я.
– Не знаю, честно, но Алисию мне тоже сказали оповестить. Владыка был в таком гневе.
