Мы с Грэмом переглядываемся. Он сообщает взглядом: «Нужно действовать».
***
– Я иду с ней, – решает Грэм.
– Но…
– Не обговаривается.
Посыльный демонстрирует испуганную гримасу и убирается прочь, подстрекаемый чрезвычайным страхом.
Чем ближе мы к тронному залу, тем шибче бьётся моё сердце. Грэм не проронил ни слова с того самого момента, как мы вышли. Я хотела, чтобы мы перенеслись – так быстрее – но теперь я рада, что Коши этого не сделал. Отсрочить наказание или что там придумала верхушка, пойдёт мне на пользу.
Нет, конечно: я просто веду себя как трусливый ягнёнок. Но всё равно не прошу перенести нас на тридцать пятый этаж. Сколько ещё минут нам шагать по бесконечным лестницам, сколько ещё я буду натирать ладонь мраморными перилами? Я тихонько глотаю воздух.
– Успокоилась. Значит, можем скоротать время.
Грэм берёт кисть моей руки, каменным тоном предупреждая сомкнуть глаза.
Двое посыльных открывают перед нами высокую двустворчатую дверь с массивными ручками, декорированными фигурками мамонтов из лабрадорита. Поначалу нас встречает выступающее из стены изваяние на платформе. Оно изображает нагого покровителя с прожжённым животом, исполосованными ногами, с потёками оливково-чёрной крови. На его щеках – дорожки агатовых слёз. Невзирая на боль, статуя сжимает в руке меч, возвышая остриё к ониксовым сводам.
Грэм бережно трогает моё плечо, и я отрываюсь от созерцания отважного сокрушителя. Мы продвигаемся. Центральная лестница ответвляется на две тонкие, но очень крутые. Безусловно, они ведут к роскошному трону Владыки, золотая громоздкая кайма которого ведёт к потолочным канделябрам, имеющим такую же роскошь, как и седалище Флавиана. Он, собственно, усадил свой титанический зад на чёрный бархат: даже издалека заметен превосходный блеск дорогой ткани. Воротник и рукава его длинного плаща обрамлены серебряными узорами, талию утягивает золотой пояс.
Слева от трона, возвысив точёные и до ужаса похожие подбородки, стоит Алисия с черноволосой женщиной. Алисия – копия матери. От отца, который расположился с другой стороны, она унаследовала острый взгляд. Больше здесь никого нет, если не брать в счёт посыльных.
Они либо конкретные параноики, либо им грозит серьёзная опасность. В честь чего так много охраны? От кого? От меня? Или, может быть, от Грэма? Не исключено, что каждый второй хочет потрясти дерево и сбить высоко растущие спелые яблоки.
Алисия расправляет складки своего тёмно-синего платья, её тонкие ноги обтягивают чёрные кожаные колготы, острые носки сапог смирно направлены вперёд. Родители, однако, выглядят пышнее дочери. Все трое – за спиной самого властного покровителя в сфере. «Владыка носит на голове корону, в то время как его правая рука умело управляет им, разделяя позолоченный головной убор».
– Эй, девка, – окликает меня Владыка. – Почему он с тобой, а?!
Он машет ручищей на Грэма, не стесняясь осматривать его, как мусор. Слюна брызжет с его рта, как вода из поломанного фонтана.
– Ваше владычество, он мой наставник и сопроводитель, – оповещаю я самым покорным, каким только возможно, голосом.
– Ах, так?! – Флавиан смеётся, вытаращивается на своих высших подданных, и они следуют его образцу.
Смех Алисии я слышу впервые, и он тошнотворнее звука туалетного смыва.
– Ты кем себя возомнила? – выкрикивает мать. – Ты терроризировала мою дочь, хотела обвинить её в разрушенном священном символе. Каждая печать не должна быть тронута и пальцем. А ты что учинила, погань? Где это произошло, дочка?
– Скажу так: седьмой Владыка сферы Чёрного Оникса самолично расписывал стену. Милдред специально разбила наше знамение, чтобы подставить меня. – Глаза Алисии становятся взволнованными. – Выяснив… о нашем прошлом с её учителем, она заревновала, что я вернусь к нему, обещала расправу, когда станет покровителем. Каждый раз, когда мы встречались, Милдред находила минутку, чтобы оскорбить меня. А сегодня… она поставила меня в пример разрухе – это моя участь, когда она возвеличится. Весь этот погром она собиралась свалить на меня. За столько времени Хейз достаточно освоилась, чтобы узнать о наших обычаях. Не сомневаюсь, она знала, куда бьёт и с кем разговаривает. Девочку поддерживают, поэтому она высокомерна.
Я теряю дар речи: она убедила их своей красноречивостью. Я не осмеливаюсь смотреть на Грэма. Откуда ему знать меня настоящую? Но доверия к Алисии у него тоже нет, уж это очевидно. Девушка нервно моргает, бросая незаметный взгляд на того, кого любит.
– Это ужасно, – мурлычет Владыка, а затем берёт под ногами бутылку с вином и принимается жадно высасывать напиток.
Отец и мать переглядываются и едва приметно кивают друг другу. Флавиан выпил, значит, можно надеть позолоченный головной убор.
– Её нужно убить. – Владыка громко икает и без стеснения выпускает кошмарную отрыжку.
Правая рука всем составом никак не реагирует.
– Этого не произойдёт, – объявляет Коши, умело контролируя низкий баритон.
– Почему его ещё никто не вытурил? – Владыка косо всматривается в своих посыльных – они возбуждённо пересматриваются и покаянно опускают головы.
