Генерал Виктор Филатов и писатель Дмитрий Балашов — известные функционеры правого лагеря. Филатов был главным редактором «Военно-исторического журнала», когда там печатались отрывки из «Майн кампф» (по словам Филатова, при моральной поддержке маршала Язова и Генерального штаба)[270]. Публикация, как доказывал Филатов, была осуществлена из чисто академического интереса и преследовала очень простую цель — дать русскому читателю более полную возможность понять интеллектуальную историю нашего времени. Еще любопытнее другое заявление Филатова. Якобы, следуя приказам сионистов, Конгресс США (sic!) избрал некоторых советских руководителей — Горбачева, Яковлева, Шеварднадзе — исполнителями своего решения — уничтожить Советский Союз: «Необходимо было поставить во главе государства человека, целую новую команду, которая могла бы разрушить все то, что было успешно построено». Сходные обвинения выдвигал Сергей Бабурин — юрист и видный член парламента, отнюдь не экстремист, лидер Русского национального собора и других заметных организаций того же типа.
Балашов в своих публикациях демонстрирует определенный скептицизм и терпимость. Он признает, что теория «жидомасонского заговора» в ее буквальном понимании слишком упрощена и не может быть принята в современном мире, а идея «мирового господства» евреев безумна и не имеет практического смысла[271]. Однако после нескольких уступок здравому смыслу Балашов вновь уходит в прежний мир заговоров — убийство Столыпина, немецко-американско-еврейское золото, уплаченное Ленину, Ахад Гаам как тайный правитель земного шара и «Протоколы».
Коллега Балашова, критик Михаил Лобанов, высоко ценимый правыми, назвал заговор демократов тысячеголовой гидрой, запрограммированной на «подчинение всех нас сатанинскому масонскому мировому правительству». А известный поэт Т. Глушкова пишет «о тщательно скоординированном антинациональном заговоре».
В подоплеке таких взглядов лежит убеждение, что подлинная правда о событиях в мире — не та, что публикуется средствами массовой информации, обсуждается политическими лидерами Востока и Запада или описывается политологами и академическими историками. Истина тщательно скрывается и доступна лишь немногим избранным. Только эти избранные способны определить действительные силы, формирующие исторические события, выявить интересы и планы, которые скрываются за мнимым миром, принимаемым большинством людей за реальный.
Последний пример. Только простаки верят, что германское экономическое чудо было результатом плана Маршалла, валютной реформы, наличия квалифицированных и трудолюбивых рабочих, инициативы, политического и хозяйственного руководства, сотрудничества между профсоюзами и большим бизнесом. Подлинное объяснение следует искать глубже: при Гитлере триллионы (sic!) долларов были вывезены за пределы Германии, главным образом — в Латинскую Америку. Там они были вложены в торговлю наркотиками, и из прибылей от нее финансировалось германское экономическое чудо[272]. Принимая теории заговора, группы русской правой отказываются от реальности и здравого смысла. Невозможно винить в этом травму 1991 года, ибо многие фантазии существовали задолго до того. Трудно не посочувствовать русским патриотам, живущим в мире без единого луча надежды. Законный вопрос — почему русский народ должен подвергаться таким ужасным испытаниям? Можно подумать, что, подобно некоему коллективному Иову, Россия неотвратимо обречена на страдания. Однако никакие удары судьбы не оправдывают того безумия, которое стало неотделимой составляющей доктрины крайней правой. Теории заговора — опиум для правых экстремистов, и чем глубже укореняется дурная привычка, тем труднее и болезненнее избавляться от нее[273].
В 50-е годы, в аргентинском изгнании, Ивана Солоневича спросили (это было незадолго до его смерти), как он оценивает шансы восстановления монархии в России. Солоневич ответил без колебаний: «Почти на сто процентов». В то время все, кроме горстки сторонников Романовых — в основном 70–80-летних стариков, считали такую оценку смешной. После кончины коммунизма реставрация монархии в России все еще представляется весьма маловероятной, но ее уже не отвергают как совершенно невозможную[274]. После убийства Николая II и его семьи в 1918 году бесспорных кандидатов на трон Романовых не осталось. Брат царя Михаил, которого Николай II назначил своим наследником после отречения от престола, был также убит в 1918 году. Мария Федоровна, мать Николая, принцесса Датская, вернулась на родину, где ее встретили не слишком сердечно. В общем, европейские монархи не выказали ни чувства солидарности, ни особого желания помочь двоюродным и троюродным братьям и сестрам русского царя, бежавшим на Запад. В то время у русской монархии осталось мало сторонников как в самой стране, так и за ее пределами.
