Грядущая монархия будет истинно русской — не капиталистической, не социалистической, не тоталитарной и не демократической, а православной, и правой рукой царя будет патриарх. России нужна не идеология, а вера, не политика, а духовные ценности, не демократия, а соборность, не союз республик, а статус великой державы. В ней будет совещательный орган (или органы) и государственный совет, но у них не будет права принимать законы[282]. В целом, это концепция монархии, существовавшей до Петра Великого[283], и большинство монархистов с ней согласно; тщетно искать у них новые идеи. Даже конституционные монархисты отвергают парламент; они ратуют за Standestaat[284] в русском стиле и предлагают восстановить табель о рангах, впервые введенную в начале XVIII века. Выдающиеся деятели армии, полиции и администрации должны, в признание их заслуг, наделяться поместьями. Такая система не многим отличалась бы от той, что неофициально существовала и в советскую эпоху, от Сталина до Брежнева, когда члены номенклатуры наделялись дачами. Патерналистское общество такого типа противоположно обществу гражданских свобод: в нем нет места личным свободам в западном понимании. Центральную роль играет не общество, а государство. Задача монарха — заботиться об отправлении правосудия и соблюдении законов. Но что, если царь или его слуги творят несправедливости, правят как тираны, нарушают Божьи заповеди? В средние века эта проблема весьма беспокоила католическую церковь, и она предлагала различные способы ее решения, вплоть до убийства тирана. Русские мыслители монархического направления предпочитают не рассматривать такую возможность. Народная воля, как ее понимают монархисты, должна выражаться не напрямую и не через парламент, а через сильную центральную власть, опирающуюся на объективные ценности и собственную компетентность[285].
Большинство вопросов, связанных с социально-экономическим устройством будущей монархии, остаются открытыми, однако сторонники монархии выражают твердую уверенность, что с ее установлением все экономические проблемы России будут немедленно разрешены[286].. В. Осипов — один из тех немногих мыслящих монархистов, которые хоть немного задумывались над вопросами экономики. Осипов благожелательно относится к рыночной экономике и праву частной собственности — при том условии, что рынок будет вводиться постепенно и возникнет «нравственная инфраструктура». Он стоит за третью — христианскую — систему как альтернативу и капитализму, и социализму[287]. Классический капитализм противоречит духу христианской религии, чего нельзя сказать о «народном капитализме». Этот модифицированный капитализм предусматривает, например, участие рабочих в прибылях. Монархисты — за частную инициативу, но и за государственное регулирование.
