Царская власть была дискредитирована множеством скандалов, очевидной некомпетентностью и явным нежеланием откликнуться на требования времени. Антибольшевистские силы белого движения не слишком высоко вздымали знамя монархии — этот символ не пользовался популярностью.
В Советском Союзе о Романовых постепенно забыли. Даже в эмиграции, где было немало монархистов, великий князь Кирилл Владимирович (1876–1938) только в августе 1924 года объявил, что он, как старейший из выживших членов династии, является единственным законным наследником русского престола. (Кирилл был правнуком Николая I и двоюродным братом Николая II.) Семейный совет Романовых и Высший монархический совет в Берлине сочли эти притязания сомнительными, ибо великие князья Дмитрий Павлович (1891–1942) и Николай Николаевич (1856–1929) также могли претендовать на трон, а сторонников у них было больше. Основную поддержку Кириллу оказала немецкая крайняя правая, в том числе баварское окружение Гитлера. В защиту Кирилла следует сказать, что он, вероятно, даже не сам предложил себя в цари: его интерес к политике сильно уступал страсти к спортивным автомобилям. Кирилла подталкивали политические амбиции его жены Виктории Федоровны, дочери герцога Саксен-Кобург-Готского. По иронии судьбы, Виктория была неприемлема для многих русских монархистов, ибо имела за плечами развод (прежде она была замужем за принцем Гессенским) и не приняла православия. Что еще хуже, мать самого Кирилла, тоже датская принцесса, приняла православие лишь после его рождения, поэтому претензии Кирилла на трон считались сомнительными.
После 1924 года монархисты разделились. Одни оказывали предпочтение Кириллу, обосновавшемуся в Кобурге (Бавария); другие — Николаю, жившему в Париже. Затем Николай умер, и Кирилл переселился во Францию. Но ко времени смерти Кирилла (1938) его поддерживала лишь малая часть русских монархистов, и в течение десяти лет после его смерти на русский престол претендентов не было. Николай Николаевич детей не имел, а сын Кирилла Владимир (он родился в Финляндии в 1917 году) в то время претензий не предъявлял.
В России до эпохи гласности открыто выступать за монархизм было невозможно. Вышли в свет несколько исторических романов, в которых последние Романовы изображались не так враждебно, как полагалось ранее; в некоторых правых кругах, как диссидентских, так и ортодоксальных, возникла мода на монархические сувениры — вроде моды на коллекционирование икон[275]. Публикация солженицынского «Красного колеса» вновь подогрела интерес к монархии. Только в эпоху гласности на передний план выдвинулось несколько группировок, открыто поддерживающих монархию. Вероятно, из первых глашатаев монархизма наиболее известен Алексей Брумель, брат бывшего рекордсмена мира по прыжкам в высоту. Однако за ним никто не стоял, и до сих пор неясно, затеял ли он все это в шутку или ради саморекламы. Несколько более серьезной была Православно-монархическая конституционная партия во главе с Сергеем Юрковым-Энгельгардтом, впервые заявившая о себе в ноябре 1989 года. В следующем году возникло еще около семидесяти монархических группировок, не говоря уже о переходе к монархизму большинства фракций «Памяти». Несколько известных деятелей культуры и популярных фигур тоже заявили о своих монархических симпатиях, среди них — писатель Солоухин, кинорежиссер Гелий Рябов, телевизионный комментатор Невзоров (позже его монархические восторги несколько поостыли), певец Андрей Барановский. В правых изданиях широко печатались работы довоенных идеологов монархизма — прежде всего Ильина и Солоневича. По сути, их труды получили куда большую известность, чем работы любых других правых мыслителей и писателей эмиграции.
Поскольку ни одна из этих семидесяти с лишним групп не была многочисленной, а иные просуществовали весьма недолго (слияния, расколы, перемена названий), нет нужды описывать их подробно — расскажем лишь о самых важных[276]. Союз христианского возрождения возглавил уже упоминавшийся Владимир Осипов. В 60-е годы он был диссидентом, его дважды арестовывали и приговаривали к длительным срокам заключения. Вначале он был борцом за права человека, но в тюрьме обратился к религии и национализму и пришел к выводу, что спасение отчизны важнее прав личности. Он был одним из редакторов религиозного самиздатского журнала «Вече», принадлежавшего к умеренному направлению русского национализма. Несмотря на идейные расхождения с Сахаровым и либералами, Осипов уважительно относился к их движению. С приходом гласности он стал все чаще участвовать в различных инициативах, направленных на «духовное и биологическое спасение русского народа», и наконец поздней весной 1990 года создал Патриотическое христианско-монархическое движение.
