Несмотря на все эти открытия, русская правая не цеплялась за антиленинскую тематику в своей пропаганде. Она не выступала за закрытие мавзолея на Красной площади и относилась к Ленину вовсе не так скверно, как к Троцкому, Зиновьеву, Свердлову и другим евреям-руководителям, хотя Ленин был бесспорным вождем большевиков. Отношение к Сталину было скорее положительным, чем отрицательным. Самое худшее, что крайние правые могли о нем сказать, — это то, что он полуеврей[221], но, поскольку они приписывали то же самое Гитлеру, Черчиллю, Рузвельту и множеству других и поскольку правые также признавали, что Сталин был антисемитом, обвинение не слишком его порочило.
По понятным причинам общее отношение русских националистов к Сталину не могло быть чрезмерно восторженным, и они предпочитали обходить эту тему. Сталина нельзя было сделать героем русского национального возрождения вроде Сергия Радонежского, Кутузова, Столыпина или Николая II. Однако его портрет украшал обложки националистических изданий[222], и не одни только национал-большевики бросались защищать его от нападок либералов. Доводы правых в защиту Сталина вкратце таковы. Если Ленин ослабил Россию, сверг царизм, подорвал или уничтожил все опоры прежнего российского устройства, то Сталин был в душе русским националистом, он вновь сделал Россию великой державой и даже сверхдержавой. Он восстановил многие, хотя и не все, старые традиции. Он совершил тяжелые ошибки в социальной политике и уничтожил множество русских патриотов. Но он выиграл войну против Гитлера, перебил старую гвардию революции и безжалостно преследовал «космополитов». С нынешней точки зрения его послужной список неоднозначен, но тот факт, что Россия была очень сильна, имела высокий международный престиж и ко времени смерти Сталина внушала страх всему миру, — все это позволяет правым выдвигать множество обстоятельств, смягчающих вину Сталина.
Ничто так не бесило новую правую, как безоглядная антисталинская кампания либералов и их особенное внимание к чисткам 1936–1938 годов. В ходе коллективизации (1928–1931) — утверждают они — русских погибло значительно больше. Отсюда яростные нападки на Анатолия Рыбакова — пионера антисталинской литературы («Дети Арбата»), а также на Трифонова и Евтушенко, которые в молодости писали сталинистские романы и стихи. Это казалось правым вершиной двуличия и ханжества: либералы, говорили они, не имеют никакого морального права осуждать Сталина и сталинизм.
Автору этих строк уже довелось писать об оценке Сталина и сталинизма русской правой после 1987 года[223].
Здесь лишь следует добавить, что вся национал-большевистская правая, от фанатичной коммунистки Нины Андреевой до «Молодой гвардии», горой встали на защиту его доброго имени.
Бывшие крупные чиновники сталинского аппарата, такие, как Бенедиктов, Малахов и даже Молотов, опубликовали статьи, из которых следовало, что Сталин был хотя и жесток, но справедлив, что он давал молодежи проявить себя, что в его время существовали и идеалы и энтузиазм, а моральный уровень людей был несравненно выше[224]. Если он и вынужден был предпринимать жестокие меры против своих врагов, то главным образом потому, что враги эти угрожали России и советскому режиму. Враги народа организовали много заговоров, и любое послабление со стороны Сталина могло привести к катастрофе[225]. Так что некоторые жертвы (не слишком большие) были неизбежны, но и это в основном — из-за дурных советов, которые Сталин получал от таких злокозненных советчиков, как Каганович[226]. Однако в конечном итоге подобные попытки спасти честь Сталина не обеляют его, ибо как высший руководитель он нес ответственность и за то, что подобрал себе столь плохих советников[227]. Довольно о национал-большевиках. Главное направление национализма в России несколько иное. Оно скорее не просталинское, а «анти-антисталинское», ведь вождь, столь проклинаемый либералами, не мог быть особенно плох. Как отмечал Вадим Кожинов, в сталинизме было немало ошибочного, в том числе и культ личности. Однако его ни в коей мере нельзя считать чисто русским феноменом, культ Сталина приобрел всемирный размах — он распространился «от Мадрида до Шанхая», охватил массы и стал мощной политической силой. Более того, и большевизм не был русским явлением: решающую роль в руководстве партии играли инородцы. Эти чужаки не испытывали никакой любви к России; ненавидя и презирая ее, они просто хотели использовать русский народ как пушечное мясо для мировой революции. Русским патриотам нечего скорбеть из-за того, что при Сталине погибло изрядное количество этих чуждых элементов; подлинная трагедия состоит в том, что все величайшие исторические эпохи (эпоха Возрождения, например) — это времена, когда убивают множество людей. Таким образом, достижения при Сталине были результатом героических усилий русского народа, тогда как преступления сталинизма совершались в основном инородцами[228].
