Враги русской правой, действительные и воображаемые, многочисленны. То, что русская правая противостоит марксизму, само собой разумеется; однако полемика с марксизмом не слишком заметна в ее публикациях — хотя бы потому, что эта тема, видимо, не вызывает больше острого интереса. Антимарксизм — явление распространенное, и он вовсе не монополия правых. Маркс был невысокого мнения о событиях русской истории, а те русские, с которыми ему доводилось встречаться, не производили на него впечатления (нескольких знаменитостей можно исключить). В конце концов, царская Россия была традиционным врагом революций, и это соответствующим образом окрашивало взгляды Маркса — в Англии он слыл первостатейным русофобом. Его самые оскорбительные замечания не могли публиковаться в Советском Союзе до эпохи гласности. После 1987 года некоторые правые авторы цитировали их с большим удовольствием[215].
Некоторые аспекты учения Маркса всегда импонировали русской правой — антиеврейская направленность, антилиберализм, антикапитализм. Правда, он презирал русских, — но и немцев, среди которых вырос, тоже не жаловал, да и вообще Маркс был склонен к мизантропии. Однако, с точки зрения русских националистов, атеизм Маркса, пропаганда материализма, интернационализм и проповедь революции перевешивают положительные стороны его учения. Русские правые не склонны принимать марксизм за чистую монету, они трактуют его как еще одну разновидность всемирного заговора: настоящая-де цель Маркса заключалась не в том, чтобы помочь рабочим и другим эксплуатируемым (и, уж конечно, не в том, чтобы осчастливить все человечество), а наоборот, в том, чтобы приумножить несчастья мира — в соответствии с доктриной сатанизма. По этой версии, Маркс только в молодости был христианином, а впоследствии стал сатанистом[216]. Его не причисляют к «сионским мудрецам», его даже не причисляют к масонам, для правых он — человек, одержимый бесами. Труд всей его жизни был направлен на разрушение, на отрицание и уничтожение всех традиционных ценностей. Энгельс, впрочем, осознавал опасность сатанизма, но он занял либерально-теологическую позицию, и это привело его к тесному сотрудничеству с Марксом[217]. Некоторые интеллигенты из современной русской правой, мыслящие не столь примитивно, пытаются толковать феномен Маркса в терминах знаменитого очерка С. Булгакова «Маркс как религиозный тип», написанного в начале века.
Ленин также давно перестал быть главным объектом критики для русской крайней правой. Единственное заметное исключение — длинный очерк В. Солоухина «Читая Ленина», в котором повторяются знакомые слова о том, что Ленин ошибался по всем пунктам и что он виноват во многих преступлениях против русского народа. Так, он установил диктатуру вопреки ясно выраженной воле большинства населения и развязал гражданскую войну, что повлекло за собой голод, неописуемые страдания, разрушения и в конечном счете крах империи[218]. Обо всем этом многократно писала западная и русская эмигрантская литература, но в советском контексте некоторые аспекты солоухинского очерка выглядели новинкой. Демифологизация Ленина в глазах русского читателя началась с «Ленина в Цюрихе» Солженицына. Однако его трактовка Парвуса-Гельфанда как Свенгали Ленина выглядит, если говорить об исторической истине, почти столь же сомнительной, как прежние восхваления Ленина в духе житий святых. Вопрос о немецком золоте, переданном большевикам для финансирования их революционной пропаганды, широко обсуждался на Западе в 50-е годы (и отчасти — в 1917–1918 годах), но для многих русских это также было внове.
Большой шум поднялся в правых журналах по поводу инструкций, выданных Лениным вскоре после революции, — в них шла речь об ограничении влияния православной церкви. Эти документы прежде были закрыты, и их публикация серьезно подпортила традиционный образ Ленина как терпимого человека и великого гуманиста.
И наконец, обнаруживается, что Бланк, дед Ленина по матери, был крещеный еврей[219]. Тоже не Бог весть какая новость, об этом знала писательница Мариэтта Шагинян и многие западные биографы Ленина. Два ленинградских историка в 1964–1965 годах обнаружили тому документальное свидетельство, но оно было закрыто для публикации, да и большим событием в те времена это стать не могло[220]. Даже по нюрнбергским законам нацистской Германии евреи на четверть в большинстве случаев считались полноценными арийцами. Однако для многих русских правых открытие было подтверждением их всегдашних подозрений: настоящий русский не мог бы вести себя, как Ленин.
