– В этот же день был сильно обеспокоен Ефим Макарович Сорокин, – сказал Окулинич. – Эту весть он объявил на внеочередном заседании горкома. Преступников обещал покарать, теснее сплотить ряды. Но даже не закончил выступление, закашлялся и ушел. Он много курил, стоял у открытого окна, рычал на подчиненных. Секретарь подтверждает факт его беседы с Корчинским, но происходила она за закрытыми дверями, а секретарь не страдает любопытством. После обеда Сорокин вызвал водителя, но потом передумал, остался в кабинете. На следующее утро пришла весть о смерти Корчинского. Ефим Макарович был белее бумаги, сник, от выступлений отказался, сославшись на недомогание. Снова вызвал шофера, но приказал ему оставаться на месте, отобрал ключи и ушел – якобы развеяться. Он действительно куда-то уезжал, вернулся через час. Настроение лучше не стало. Помощник видел, как к окончанию рабочего дня первый секретарь доставал из сейфа пистолет. То есть он явно переживал за собственную безопасность. Тенденция прослеживалась – убивают представителей власти. Помощник Шлыков предложил усилить охрану «бунгало», хотя подобное и не принято. Сорокин сначала согласился, потом отказался. С девяти часов вечера он был как на иголках. Истомин вспомнил, как тот бегал по домику, перед сном выпил полбутылки армянского коньяка. Он дважды выгонял Истомина на улицу, куда-то звонил, снова хватался за рюмку. Сказал охраннику, что спать не будет, а если уснет, пусть Истомин в три часа его разбудит. Видимо, все же уснул – от коньяка потянуло в сон. А Истомин, как ни крути, проявил преступную небрежность.
– Вывод напрашивается, товарищ капитан следующий, – сказал Казанцев. – Этих людей связывала не только работа. Гибель одного сильно обеспокоила двоих. Но это могла быть случайность. Когда убили Корчинского, Сорокин чуть не поседел, но никуда не пошел – ни в милицию, ни в ГБ. Также не пытался покинуть город. Вы же именно в этом хотели убедиться, товарищ капитан? И какие мысли? Будем подозревать жертв преступника в чем-то неблаговидном?
– Прежде всего не будем спешить. А выводы позвольте делать мне. Ваша задача – выполнять приказы. Ладно, вы хорошо поработали. Горыныч в поле зрения не возникал?
– Кто? – оба удивились. А Казанцев добавил:
– Нет, товарищ капитан, а также ни Бабы-яги, ни Кощея Бессмертного…
– Как остроумно, – съязвил Алексей. – Ладно, не то спросил. Второй секретарь Горюнов Александр Васильевич. По совместительству директор первой школы. Тип, всячески достойный нашего внимания. Детишки любовно величают его Горынычем.
– Серьезно? – удивился Казанцев. – Такой существует, верно, но поговорить не удалось. Как уверяет секретарь Сорокина, с Горюновым в последние дни своей жизни Ефим Макарович не общался. Всех не могли опросить, товарищ капитан, день не резиновый.
– Хорошо, может, и к лучшему. Елизавету Петровну больше не донимать, разберемся с ней позднее. Убежит – найдем. Ваша задача – взять под скрытное наблюдение Горюнова. Адрес – Горный переулок, 17. Докладывать обо всех перемещениях. Чем живет, чем дышит, с кем общается. На глаза не попадаться – Горыныч не должен знать о слежке. Возьмете в отделении милиции старую «эмку» – я договорюсь с Остапенко. Как только фигурант придет домой, из переулка ни ногой. Спрячьте машину в укромное место, чтобы глаза не мозолила. В случае подозрительного поведения разрешаю брать, неприятности я улажу. Докладывать о любых посетителях, о любых разговорах… вы поняли.
– Мы поняли, – подтвердил Казанцев.
– А что с ним не так? – спросил Окулинич.
– Нездоровая реакция на известные фотоснимки. Врет Александр Васильевич, знает он этих людей. И избавьтесь от кислятины на лицах, товарищи офицеры. Да, вы хорошо поработали, но это не значит, что будете спать. Разрешаю прикорнуть ночью в машине, но при условии, что другой не спит. Действуйте.
– Есть, товарищ капитан, – пробормотал Казанцев. – А разрешите спросить? Мы по-прежнему работаем с флотской контрразведкой – или лавры поровну, а работу – нам? Даже боюсь предположить, с чем это связано.
– Дверь там, – показал пальцем капитан.
Расстроенные офицеры удалились. Алексей, задумавшись, остался сидеть за столом. Флотская контрразведка действительно скромничает. Рита в курсе, чем занимается «сухопутный» Смерш. Но куда и с каким успехом копает Хазов? Дверь приоткрылась.
– Не помешаю, Алексей Владимирович?
Хабаров вздрогнул. Другого хотел увидеть? Или другую? В кабинет вошел майор госбезопасности Корбин – какой-то лисьей поступью, крадучись. Он смотрел исподлобья, замер на пороге.
– Проходите, Борис Михайлович.
– Не стоит, я на минуту. – У него и голос был вкрадчивый, обволакивающий. – Как ваше расследование? Успехи есть?
– Спасибо, что спросили. Об успехах говорить рано, но подвижки имеются. Хотели еще что-то?
