Он закурил, выпуская дым в открытое окно. Легковушка ехала, переваливаясь через канавы. Потянулись дебри тальника. Ветки кривоногих деревьев скребли по кузову. Несколько раз возникали развилки, но он придерживался направления. До тупика под маяком оставалось метров триста, когда впереди что-то блеснуло. Алексей выключил фары, ударил по тормозам и снова прилип к стеклу. Впереди по той же дороге шла машина в попутном направлении! Свет фар озарял обочины – свет был далеким, призрачным. Поколебавшись, он переключил передачу, отжал рычаг сцепления. «Эмка» двинулась дальше. Фары не включал, и это был какой-то цирковой заезд! Луну закрыли облака, колея под колесами едва вырисовывалась. Несколько раз Алексей уходил с нужного направления, машину бросало вбок, она тыкалась в препятствия. Коварный ухаб остался незамеченным, машину тряхнуло. Но худо-бедно дорога покорялась. Машина, которую он преследовал, заметно оторвалась, но вдруг остановилась, погасли огни. Она достигла конца пути. Дальше дорога упиралась в ступенчатый глиняный обрыв, поросший кустарником. Алексей тоже остановился, загнал машину под кустарник, насколько было возможно. Пригнувшись, побежал по дороге. В наличии был только пистолет с двумя запасными обоймами, но, кажется, он догадывался, в чем дело…
Впрочем, уверенности не было. Впереди поблескивали фонари, трещали ветки. Вырисовывались очертания машины – старенький ГАЗ‐64 с зачехленным салоном. Капитан на цыпочках добежал до машины, присел за кузовом. Возня под обрывом оборвалась, погасли фонари – люди перешептывались. Значит, не совсем глухие.
– Кто здесь? Стрелять будем… – прошипел мужчина.
– Не советую, Никита Сергеевич, – ухмыльнулся Алексей. – Все равно промажете, машину повредите.
– Алексей Владимирович? – изумленно пробормотал собеседник. – Капитан, это вы? Какого хрена вы тут делаете?
– Хотел бы задать аналогичный вопрос. Ваш напарник – товарищ Верестович?
– Доброй ночи, Алексей Владимирович, – пожелала Рита, сдерживая смех. – Мы так давно не виделись. Считаете, это судьба?
«Мы снова на «вы», – отметил Алексей. – Очевидно, это связано с Хазовым». Он продолжал сжимать пистолет, но палец со спускового крючка на всякий случай убрал. Про эту парочку он по-прежнему ничего не знал, и не важно, что весь день провел в компании с Ритой.
– Что происходит, товарищи? – спросил он. – Вы украдкой, пользуясь покровом ночи, пробираетесь к маяку…
– Во-первых, Алексей Владимирович, вы делаете ровно то же, – перебила Рита. – Сейчас вы скажете, что вы не немецкий шпион и вам можно. Но мы утверждаем то же самое. Во-вторых, мы ничего не делаем украдкой. Машину любезно предоставил Борис Михайлович. По пути нас дважды останавливали, проверяли документы.
– Хорошо, тогда такая версия. Вы проводите самостоятельное расследование, не желая делиться его результатами с Главным управлением контрразведки. При этом не гнушаетесь использовать наши наработки и быть в курсе нашей работы.
– Да нет, просто решили вас не будить, – в женском голосе звучали смешливые нотки. – В чем проблема, Алексей Владимирович? Вы при первой возможности сделали бы то же самое, защищая престиж вашего ведомства. Все не верите в мою версию событий?
– Тогда что я здесь делаю?
– Мы без понятия. Объясните.
– Перебьетесь, – тихо пробормотал капитан.
Рита услышала, прыснула.
– Мне это надоело, – проворчал Хазов. – Долго собираетесь переругиваться? Раз пришли, идите сюда, мы не кусаемся.
Происходящее выглядело глупо. Он сунул пистолет в карман, выбрался из-за укрытия. В полумраке покачивались две нечеткие фигуры.
– Фонари не включайте, – сказал Алексей, – если не хотите сообщить всему миру, что вы здесь. Не там пытаетесь подняться. Правее есть тропа, петляет между камнями. Не сказать, что лестница, но лучше, чем ничего.
– Смотри-ка, он все знает.
Рита улыбалась, в полумраке блестели ее зубы.
– А вы точно не доверяете нашей версии, Алексей Владимирович? Ладно, будем серьезными. Ведите нас, товарищ Сусанин…
Он шел по памяти, опускался на колени, если память отказывала, хватался за вросшие в землю булыжники. Рита кряхтела, наступала на пятки. Алексей раздвинул ветки, выбрался на открытое пространство. До маяка было метров сорок. Башня возвышалась, как одинокий указующий перст. В ночное время она смотрелась жутковато – громоздкая, устремленная ввысь конструкция. Сторона «мансарды», обращенная к суше, была заделана кирпичом – остекление выходило только на море. Плотные облака спешили с севера на юг. Ветер дул с моря. В прорехах туч наметился просвет, блеснула луна. Алексей подал руку, помог девушке выбраться. Она открыла рот, чтобы выдать очередной перл. Капитан приложил палец к губам. Вылез, отряхиваясь, Хазов, что-то глухо пробурчал под нос. В окрестностях маяка не было ни одной живой души.
