Подводный мир под маяком был весьма затейлив. Природа хранила множество загадок, и у людей, увлеченных другими делами, не было времени их исследовать… До выхода из лабиринта осталось немного – два поворота, потом блеснула луна, обрисовалось «блюдце», стиснутое каменными клыками. Он как-то плыл, вернее, держался на воде, разводя ноги, а Рита его поддерживала.
– Далеко же тебя уволокло, капитан… – она кряхтела, вытаскивая его на сравнительно плоскую плиту. – Все, лежим, уже не страшно. Я тоже, знаешь ли, немного устала…
Они лежали на камнях, молитвенно смотрели в небо. Рокотало море, долетали брызги от разбивающихся волн. Алексей не чувствовал холода, он вообще ничего не чувствовал – даже радости от чудесного спасения. Вокруг громоздились камни, высился неровный обрыв. За обрывом, надо полагать, маяк, но он находился в слепой зоне. Тучи расползлись, блестела луна. Алексей покосился через плечо. Рита, распластавшаяся рядом, тяжело дышала. Волосы слиплись, матово мерцали глаза. Захотелось прикоснуться к ней, но имелась куча причин этого не делать. Он откинул голову, восстанавливал дыхание.
– Спасибо, Рита, ты была так любезна…
– Не бери в голову, капитан. Все в порядке, нас же учили: сам погибай, а товарища выручай… Мы квиты, ты тоже меня спас, когда перед взрывом выбросил из маяка. Так что не считай себя обязанным, глупости это… Машинально все вышло, скатилась вниз, нырнула, потом еще несколько раз выныривала, искала тебя, обнаружила этот лабиринт с сильным течением… Существуют такие пещеры, где вода вытесняется воздухом, – это физика для средней школы. Мы находимся в уникальном районе, подобные пещеры здесь повсюду, а представь, какие бездонные глубины под Уваровой грядой.
– Начинаю с тобой соглашаться. Большое упущение, что район еще не обследовали. Если выживем сегодня, буду ставить перед начальством вопрос ребром.
– Выживешь, капитан, уже выжили.
– Ты хорошо плаваешь…
– Да нет, средне. Ты тоже неплохо плаваешь…
– А толку? – Алексей засмеялся и чуть не скатился в воду от продравшего горло кашля.
– Осторожнее, капитан, у меня нет сил снова за тобой нырять… Подожди, – Рита встревожилась, приподнялась. – А тот… ну, виновник нашего с тобой несчастья – что с ним стало?
– Он мертв, уплыл куда-то…
– Ты уверен?
– Абсолютно. Лично видел его плывущее тело, и это не было галлюцинацией. Он не библейский персонаж, чтобы воскреснуть…
– Слава богу, – Рита откинула голову. – С одной стороны, это плохо, что не взяли живьем… Ты хорошо разглядел его лицо?
– Это тот субъект, которого мы искали. По крайней мере, это он убил первого секретаря Сорокина – старлей Истомин сообщил характерную примету… А если мы допускаем, что все убийства совершил один человек…
– Который мертв, – хмыкнула Рита. – Даже не знаю, что мы получим от начальства: нагоняй или поощрение. Труп надо найти, он мог застрять в этих лабиринтах.
– Ты же не предлагаешь искать сейчас?
– Даже мысли такой не было. Надо выбираться к маяку. Полежим еще немного – дружно подхватим воспаление легких…
– Как же мы будем выбираться?
– Но я ведь спустилась? Берег не везде обрывист. Посмотри туда, левее. Там тропа – если ее можно так назвать. Я спустилась, чуть шею не свернула…
Минут через пятнадцать они взошли на обрыв – измученные, продрогшие. Ночь была в разгаре, водонепроницаемые часы на запястье не пострадали, показывали начало четвертого. Алексей кашлял, держался за отбитую грудь. Пострадало служебное удостоверение, но, в принципе, его можно высушить. Он ползал по траве, задыхаясь от кашля, нашел оба пистолета – свой и убийцы. Раскрыл сумку, выброшенную злодеем, первым делом нащупал в ней фонарь, вытряхнул содержимое. Других доказательств не надо – среди немногочисленных вещей были две пачки сигарет «Джуно» – светло-серые, с черными надписями. Вторая находка – завернутый в чистую ветошь советский глушитель «БраМит», детище изобретателей братьев Митиных. Все остальное значения не имело: пара плиток шоколада, заштопанные теплые носки, перчатки. Документы отсутствовали – если и были, то уплыли вместе с трупом.
Хабаров побрел к маяку на подгибающихся ногах, волоча за собой сумку. Из маяка доносились всхлипывания, там блуждали блики электрического света. Он вошел внутрь, но лучше бы не делал этого. От Хазова уцелело немногое. Взрывом лимонки оторвало руку, грудь была разорвана в нескольких местах. Лицо не пострадало, на нем сохранился отпечаток бессильной злобы. Рита сидела перед ним на корточках, шмыгала носом. Все пространство вокруг маяка было залито кровью. Нижнюю часть лестницы покорежили осколки, что не помешало злоумышленнику с нее скатиться. «Никита, как же так?» – бормотала женщина.
– Пойдем, – Хабаров взял ее под локоть, вывел на улицу.
Рита прижалась к стене, ее колотила лихорадка. Стойкость и хладнокровие на сегодня закончились, она была выжата – морально и физически.
– Кому этот черт мог сигнализировать? – спросил Алексей. – Он явно посылал из башни сигналы.
