А поскольку этот гость — человек занятой, то и прибудет он не на поезде. Ну нет у него времени на нем туда-сюда раскатывать! И очень даже возможно, что прибудет он не в одиночестве — оттого и продуктов заказали побольше. Уж одного-то человека любой старшина прокормит, есть запасы… А вот когда их несколько… И приходится начальнику снабжения заказывать дополнительное продовольствие.
Секретность — она, конечно, штука важная. Никто и не спорит — особенно при наличии соответствующих указаний. Но ведь нет в подсобном хозяйстве своей молочной фермы и колбасного завода? И хлебопекарни нет… да и некоторых прочих полезностей — тоже вот как-то не наблюдается. Все на стороне получать надо. Благо что соответствующие указания имеются и подтверждены на самом высоком уровне. Не все переговоры, правда, положено по телефону вести, это да… Но ведь таким макаром много чего подолгу ожидать придется! А в иных случаях и дважды туда-сюда разъезжать! Так ведь дорога-то (или то, что здесь так называется) тоже не близкая, за день можно и не успеть.
И кому охота получать незаслуженный фитиль? Проще уж позвонить… никаких секретов-то никто по телефону не выдает? Раз позвонил… другой — и привык. Везде так — не только тут.
А внимательные глаза и чуткие уши продолжали свою незаметную работу. По-прежнему неторопливо прогуливался по улицам дед со своей молодой спутницей, трудились по ночам незаметные тени…
Что-то вызревало в ночной тиши.
— Смотрите, товарищ капитан — вон там немец сегодня опять подзадержался! Кажинный раз он там пасется, неспроста это! — протянул свой бинокль Мольнару лежавший рядом боец спецгруппы.
— Угу… Молодец, Силантьев! Чуяло мое сердце… — приник к окулярам инструктор. — А что ж это такое мы там разглядываем?
— Непонятно, товарищ капитан! Который раз он там уже ходит, а на что глядит, чего ищет?
— Ну, положим, это отсюда мы и не разберем… А вот
— Ну так… Под ноги не глядит, это точно!
— Значит, нет там ничего такого, за что запнуться можно. И это — хорошо, Силантьев! Стало быть, и мы там пройти можем. И ни обо что не споткнемся. Уже дорожка вырисовываться стала… А вот скажи-ка мне, друг мой ситный, они всегда одним и тем же маршрутом ходят?
— До вон той березки, товарищ капитан, одним. А вот дальше — постоят, да и после топают уже по-всякому… Но каждый раз — иначе.
— А стоят чего? Ждут кого-нибудь?
— Не знаю…
— Угу… И под ноги не глядят… — Мольнар поднес к глазам бинокль. — А вот куда ж ты гляделки свои уставил, друг мой ситный…
Капитан на какое-то время замолчал, глядя на удаляющихся немцев. А патруль тем временем, руководствуясь только ему одному видимыми приметами, свернул в сторону, прошел еще метров сто и после очередного поворота подошел к воротам санатория. Сбоку в заборе приоткрылась небольшая калитка. Когда последний солдат скрылся за забором, калитка захлопнулась.
— Лады, Силантьев… Жди тут еще, а я покудова до ребят смотаюсь.
Идти пришлось достаточно долго. Передовая база отряда находилась почти в пяти километрах от санатория. Так что до нее капитан добрался уже ближе к вечеру. Наскоро перекусив, он подсел к пню, который использовал в качестве стола, и начал что-то быстро писать в своем блокноте. За этим делом его и застал подошедший командир группы.
— Петр Степанович? Не помешаю?
— Садись, Миша… Очень ты даже вовремя подошел. Смотри, какая картина у меня здесь вырисовывается. По лесу немецкие патрули ходят как бог на душу положит. Какого-то определенного маршрута у них нет, и чем они руководствуются — заранее определить невозможно. Вот в болото они не лезут, это факт. Еще во всякие чащобы-буераки не очень заходить любят. Нет, при необходимости-то и туда, и туда попрутся, это мы с тобой уже знаем.
— Все так, товарищ капитан.
— А вот когда они к воротам подходят, тут картина уже совсем другая. Смотри! — и Мольнар пододвинул командиру группы свой блокнот. — Вот до этой березки они идут как хотят. А как сюда дойдут — чего-то ждут. И потом уже топают совершенно определенными маршрутами, ни вправо, ни влево не уклоняясь. И ведь заметь, Миша, маршрут этот каждый раз разный. Однако же никто их не встречает и никаких указаний никому из них не отдает. Что можешь по этому поводу сказать?
— Мины там, товарищ капитан!
— Не дурак, понял уже. А отчего тропинка каждый раз разная? Чтоб саперы ихние каждый день мины переставляли — ни я и никто из твоих ребят ни разу не замечал. Какие выводы?
— Ну… — почесал в затылке командир, — там управляемые мины могут быть. Сам-то я таких не видел, но дед Миша нам про подобные штучки рассказывал.
