- Может, в чемоданах? - высказал предположение прокурор.
Чемодана было два: один большой, желтой кожи. Другой - новенький "дипломат". В желтом лежала стопка носовых платков, носки, майки, трусы. На самом дне находилась целлофановая сумка с рекламой автомобиля "фольксваген", а в сумке - газетный сверток.
Виктор Павлович вытащил сумку.
- Тяжелая? - спросил Измайлов, видя, какие усилия приложил для этого капитан.
- Кирпичей, что ли, наложили? - удивился Жур, вытаскивая из сумки сверток. Он раскрыл газету и присвистнул: в ней плотно лежали новенькие купюры еще в банковской упаковке.
Директор гостиницы, который во время осмотра старался сохранять величественное спокойствие, не удержался.
- Ну и ну! - воскликнул он.
- Снова деньги... - пробормотал Измайлов.
Пересчитали, переписали номера на них. Денег в чемодане оказалось семьдесят пять тысяч.
Затем принялись за "дипломат". Его замок был закрыт на ключ, но Жур справился с ним при помощи гвоздика. В "дипломате" тоже были деньги, а также сафьяновая коробочка с изящным перстнем из желтого металла и зеленым камнем. Приглядевшись, на нем можно было различить искусно вырезанную лилию. Денег же в "дипломате" насчитали пятьдесят тысяч. Их номера тоже переписали.
А вот никаких документов ни в чемодане, ни в "дипломате" обнаружить не удалось.
Осталось осмотреть только ванную. Там не оказалось ничего примечательного. На вешалке висел банный халат, а на полочке возле зеркала лежала электробритва "Ремингтон".
- Будем составлять протокол? - спросил Жур.
- Да. Придется вам быть за писарчука, - сказал Измайлов.
Все вернулись в кабинет. И только капитан устроился за письменным столом - раздался телефонный звонок. Капитан вопросительно посмотрел на прокурора.
- Возьмите, - сказал тот.
Виктор Павлович снял трубку.
- Ким Харитонович? - раздался в ней женский голос.
На миг капитан растерялся, что ответить? Врать не хотелось, но что-то подсказывало ему, что нужно начать игру.
- Слушаю, - проговорил он, стараясь придать своему голосу солидность.
- Ну слава богу! - продолжила женщина. - Я буквально обзвонилась к вам! Вчера вечером, сегодня с утра раз десять... Наверное, отдыхали?
- А что здесь люди делают?
Измайлов внимательно следил за капитаном, понимая, что телефонный звонок касался покойного и оперуполномоченный начал какую-то игру.
- Для вас, конечно, тут сплошные развлечения, забавы, а для других... - вдруг стала напористо наступать женщина. Голос у нее был низкий, хриплый, какой бывает у пьющих и курящих женщин. - Короче, уважаемый Ким Харитонович, у меня к вам серьезный разговор...
Жур подумал, что не мешало бы услышать этот голос и прокурору, и он сделал знак Захару Петровичу взять трубку параллельного аппарата. Измайлов понял его и вышел в гостиную.
- А кто со мной говорит? - строго спросил Жур.
- Ах, извините, забыла представиться. Я мама Светланы, Елизавета Николаевна...
- Ну и что? - с неопределенной интонацией произнес Жур.
- Как это что?! - возмутились на том конце провода. - Вы хотите сказать, что уже забыли мою Светочку? Так? И как вы провели с ней позавчерашнюю ночь в вашем номере, тоже не помните?
"Вот это оборотец! - чертыхнулся про себя Виктор Павлович. Интересно, это правда или шантаж?"
Он лихорадочно соображал, как среагировать на слова Елизаветы Николаевны, но ничего в голову не приходило.
- Слушаю... - совсем уж невпопад сказал он.
- Что вы заладили: слушаю, слушаю! - перешла на крик оскорбленная мать. - Не держите меня за идиотку! Света моя единственная дочь, и я не дам ее в обиду! Ей еще нет и шестнадцати лет! Понимаете? Воспользоваться детской наивностью и надругаться! О, я не посмотрю на ваш пост, слышите?!
- Конечно... - ответил капитан, стараясь придать своему голосу растерянность и озабоченность.
- Я буду драться за Свету! - грозно пообещали на том конце провода. И не остановлюсь ни перед чем! Вы, наверное, уже хватились своих документов, не так ли?
- Ну?
- И не ищите! - торжествовала Елизавета Николаевна. - Они у меня! Да-да, паспорт, служебное удостоверение и партийный билет!
- Смотрите-ка, - хмыкнул капитан.
- Не верите? Могу прочитать все данные!
- Сделайте одолжение, - попросил Жур.
Мама Светы сообщила все подробности, касающиеся документов: где, когда и кем выданы, номера и даты.
- Не нужно обладать богатой фантазией, чтобы представить, что произойдет с вами, если я передам документы с соответствующими объяснениями министру или в ЦК! Уверяю: от вас останется одно мокрое место!
- Что вы хотите? - выдержав паузу, спросил капитан.
Теперь на некоторое время замолчала обиженная мать.
- У вас есть возможность замолить свою вину перед обманутой девочкой, - наконец произнесла она с трагической интонацией. - Я имею в виду денежную компенсацию.
- Сколько вы хотите?
- Десять тысяч. Наличными и сегодня. В обмен на документы.
- Это слишком, - недовольно заметил Жур.
- Смотрите, вам куда дороже обойдется, если я...
- Но у меня нет на руках такой суммы, - продолжал рядиться капитан.
- С вашими знакомствами не составит труда собрать эту сумму, усмехнулась на том конце провода мамаша. - Только свистните!
