- Характер... - повторил замминистра, поглаживая лысый череп. - Какое теперь имеет значение? - Он вздохнул. - Кима Харитоновича нет, и копаться...
- Поймите, я не ради праздного любопытства! Варламов погиб при довольно загадочных обстоятельствах. Для установления истины все важно, все имеет значение! - убеждал Игорь Андреевич, жалея, что поспешил с бланком. Можно было оформить протокол и после.
- Говорите, загадочных? - переспросил Паршин.
- Вот именно, многое пока неясно. - Следователь демонстративно отложил ручку, как бы приглашая говорить "не для протокола". - Как давно вы знаете Кима Харитоновича?
- Давненько. С того времени, когда он еще начальником СМУ работал. Замминистра немного расслабился, откинулся на спинку кресла. - На него всегда можно было положиться. Если скажет "сделаю", то разобьется в лепешку, но свое слово сдержит. Никогда не ныл, не жаловался на так называемые объективные обстоятельства, что поставщики подводят и так далее. Держал подчиненных во! - Паршин показал крепко сжатый кулак. - Его подразделение всегда было в передовых. Ну, естественно, премии, дополнительные квартиры, путевки в санатории, загранку и прочие блага. Зато уж с лодырями и разгильдяями не церемонился! Гнал взашей!
- Значит, имел недоброжелателей? - уточнил Чикуров.
- Недоброжелателей, - усмехнулся Паршин. - Мягко сказано! Тут премию урежешь или лишишь "тринадцатой зарплаты" - злобы не оберешься. А если уволишь пьяницу или лентяя - враг на всю жизнь!
- Вы можете назвать кого-нибудь конкретно? - спросил следователь.
- Конкретно не знаю, - ответил Паршин. - Но что Варламову старались насолить, это факт. Анонимки строчили и министру, и в Совмин, и в ЦК, что, мол, груб. А стали проверять - просто требователен. И правильно: не будешь спрашивать с подчиненных, плана не видать как своих ушей. А план, как вы знаете, для нас закон!
- Еще в чем обвиняли Варламова анонимщики? - продолжал расспрашивать Чикуров.
- Что с его ведома был принят объект, который не был закончен.
- Подтвердилось?
- К сожалению, да, - кивнул Паршин и добавил: - Но когда это было? Три года назад. Три! - поднял он палец. - Тогда почти все объекты сдавали подобным образом! Но не по своей воле, сами отлично знаете...
- Липа есть липа, - пожал плечами Игорь Андреевич.
- А у вас ее мало было? - заметил с усмешкой Паршин. - Ходили в безгрешных. Прямо ангелы. А что теперь пишут о правоохранительных органах? Такого-то арестовали ни за что ни про что, такого-то, наоборот, освободили от наказания, а ему место в Сибири! А в Белоруссии и вовсе отчубучили: оказывается, расстреляли невиновного, а настоящий убийца продолжал гулять на свободе. - Он переложил личное дело Варламова с одного места на другое. - Так что, уважаемый товарищ следователь, еще не знаем, чья липа, как вы изволили выразиться, страшнее.
- Любой обман страшен, - согласился Игорь Андреевич. - И у вас, и у нас. Везде! Но продолжим о Киме Харитоновиче. За что еще его критиковали?
- Ко всему цеплялись, - махнул рукой Паршин. - Что было и чего не было.
- И относительно женщин? - закинул удочку следователь, вспомнив сообщение из Южноморска, что погибший попал в какую-то историю с местной проституткой.
- Вы имеете в виду выступление инженера Золотухина на партсобрании? задал встречный вопрос замминистра.
"Кажется, попал в точку", - понял следователь.
- Хотелось бы знать об этом подробнее, - сказал он.
- Пожалуйста, - откликнулся замминистра. - Хотя до сих пор не знаю, чем оно больше продиктовано, политической безграмотностью или же личной корыстью... Понимаете, коммунисты министерства собрались сразу после двадцать седьмого съезда партии. Собрались, чтобы послушать его делегата, нашего министра. Сообщение было очень интересное. Чрезвычайно! Что вам говорить, съезд исторический... Какие дебаты начались на собрании! Выступали страстно, ярко, полемически. И вдруг поднимается на трибуну Золотухин. Начал он тоже по существу, но потом такое понес! Ей-богу, стыдно за него было. В зале росло возмущение, а секретарь парткома, который вел собрание, вместо того, чтобы одернуть Золотухина, осадил тех, кто справедливо негодовал по поводу инсинуаций инженера.
- В чем именно выражались эти инсинуации? - уточнил Чикуров.
- Начнем с того, что один из самых главных вопросов перестройки вопрос кадровый. Так?
- Разумеется, - кивнул следователь.
