Ярцев поморщился, словно от зубной боли: надо же было так опростоволоситься вчера у Решилина с Успенским собором!
"Да, кисну я в провинции, мозги зарастают жиром", - чертыхнулся он про себя, по привычке потянувшись к пачке "Космоса". Но передумал. Лучше взбодрить себя зарядкой, которую он давно уже забросил.
После зарядки и душа тело обрело легкость, голова работала на удивление ясно и четко. Хотелось куда-то идти, ехать, с кем-то встречаться, словом, действовать.
Он набрал номер Вербицких, но трубку никто не брал.
"Это тебе не Средневолжск, - подумал Глеб. - Москва - темп и еще раз темп!"
Праздное шатание по столице, ненужные посещения разного рода зрелищ, магазинов он отмел сразу. Дело - вот чему должен посвятить себя Ярцев целиком и полностью.
Дежурная по этажу, которой он отдал ключ от номера, объяснила, как побыстрее добраться до Ленинской библиотеки. Глеб наскоро перекусил в буфете - кофе, бутерброды - и вышел на улицу.
Окинув взглядом громадину "России", сверкающую алюминием и стеклом, Ярцев двинулся к Красной площади. Миновал церковь Василия Блаженного, Мавзолей. Александровский сад курчавился кронами деревьев, мимо Манежа к гостинице "Москва" устремлялся нескончаемый поток машин, среди которых то и дело мелькали черные длинные правительственные лимузины.
У Ярцева защемило в груди: он ощутил себя песчинкой, существование которой не только не влияет на судьбы мира, но и просто-напросто незамечаемо этим миром.
Собственно говоря, вера в свою исключительность поколебалась еще вчера, когда он вернулся в гостиницу от Решилина. Обширные, как прежде считал Глеб, знания, эрудиция оказались в общем-то весьма сомнительными. В Средневолжске он, возможно, и был первым парнем на деревне, но тут... В столице мерки совсем другие! Ну разве можно называться историком, не зная древнюю русскую живопись, храмовую архитектуру, иконопись? Стыд и позор!
Еще в школе Глеб разработал жизненную программу: в двадцать четыре года защитить кандидатскую, в тридцать - докторскую.
А результат? С кандидатской безнадежно завяз - шеф дал понять, что и в этом году вряд ли удастся защититься. Да и сам Ярцев понимал теперь, что его научный багаж до убогости мал.
"Когда я упустил время? В чем промашка?" - размышлял Ярцев, застряв с толпой людей у красного светофора. И эта задержка показалась ему символической: он явно опаздывал в жизни.
С такими мыслями Ярцев вошел в Ленинскую библиотеку. У столика, где оформляли читательские билеты, толпилось человек десять. И все, как Ярцев, немосквичи.
"Сколько же нашего брата, диссертанта, по всей стране! - мелькнуло у него в голове. - Прорва!"
Вот и он тужится изо всех сил, чтобы получить заветный диплом. Выискивает чужие мысли, суждения, из сотен томов добывает крупицы истин, забытые события. А для чего, собственно?
Если даже взять идеальный вариант, лет через пять (это в случае исключительного везения!) будет защищена докторская. И что она даст? Ну, в лучшем случае четыреста - пятьсот рублей в месяц.
Ярцев усмехнулся: еще позавчера это была заветная цель, путеводный, так сказать, маяк, а сегодня?
Перед глазами все время стояла огромная дача на берегу водохранилища, икона стоимостью в полмиллиона золотых рублей. Что по сравнению с этим представления Глеба о положении, о материальном достатке?! Смех, да и только!
"Но ведь и Решилин когда-то был никто, - утешал себя Ярцев. - Метался, искал себя и все-таки нашел. В науке тоже можно добиться немало. Академик это звучит! Это слава, многотомные издания в Советском Союзе и за границей. Значит - тысячи, десятки тысяч рублей!"
Наконец с билетом было улажено. Еще не меньше часа ушло на выбор книг по каталогу, оформление и получение заказа. Несмотря на летнее время, народу в читальном зале было полно. Глеб устроился поудобней, положил перед собой блокнот, авторучку, открыл тяжелый фолиант в кожаном переплете и углубился в события давно минувших дней.
Он прочел страницу, другую и вдруг почувствовал, что не может сосредоточиться. В голову лезли мысли, не имеющие совершенно никакого отношения к смутным временам царствования императрицы Анны Иоанновны.
"Нет, сегодня решительно не работается!" - с досадой констатировал Глеб.
Слишком сильны были московские впечатления. Да еще мешала девушка, сидевшая впереди через три стола: то улыбнется, то состроит глазки.
"Познакомиться, что ли?" - подумал Глеб, поймав на себе очередной взгляд симпатичной незнакомки.
