Когда Делоре вошла в ее комнату, Милли, свернувшись клубком под одеялом, лежала на своей кровати. Делоре встала, обессиленно прислонившись к косяку (одна рука в кармане джинсов, ладонь второй рассеянно похлопывает по бедру). Теперь ее уже не беспокоило, что несчастье потрется о нее, пробираясь мимо с целью всегда быть на шаг впереди – что это соприкосновение, когда оно трахает ее каждую ночь.
– Милли, прости, – сказала она, и прозвучало формально-холодно. «Прошу принять мои извинения за проявленную по отношению к Вам грубость, а также искренние заверения, что подобного не повторится впредь»; ну
Делоре подошла к кроватке Милли и села на пол возле. Потянула одеяло, открыв заплаканное лицо дочери.
– Прости меня, – попросила она ласково, проведя по ее щеке. – Я не хотела кричать… не на тебя. Мне просто было… больно.
Взгляд Милли был полон недетской измученности. Даже в дни после смерти Ноэла дочь не выглядела такой несчастной. Чувство вины Делоре усилилось, стало невыносимо острым.
– Мама, ты заболела?
– Я… я не знаю. Может быть, – ответила Делоре, обвивая дочь рукой. Она закрыла глаза, чувствуя, как очередной бутон боли раскрывается в ней пылающим красным цветком.
– Если мы уедем отсюда, ты вылечишься?
Она не вылечится. Только смерть избавит ее от страданий.
– Я не знаю, Милли.
– Мама, давай уедем. Почему мы здесь так долго?
– Мы уедем, – пообещала Делоре – так искренне, что почти что сама себе поверила. – Очень скоро, – и она потерлась холодной щекой о мокрую щечку Милли.
У нее есть дочь. Она не может позволять себе делать что вздумается, пугая ребенка. Хватит ныть, Делоре. Не нравится, как день сложился – попытайся его наладить. Представим, что ты нормальная мать, и будем действовать в соответствии с этой ролью. Что делают нормальные матери по воскресеньям? Если исходить из того, что единственной ненормальностью матери Делоре была ее дочь, и, следовательно, с некоторыми допущениями ее можно принять за образец, то – пекут пирог.
Последняя попытка Делоре испечь пирог с треском провалилась – неприглядная поделка отправилась в мусорное ведро. А ведь ей почти тридцать, всего-то без нескольких дней (среди этой путаницы в голове и не отыскать сегодняшнее число). Давно пора научиться печь. На нее вдруг нашло диковатое оживление. Глаза заблестели, тонкие морщинки на лбу разгладились. Ну что за растерянность? Неужели она не сможет хотя бы притвориться нормальной женщиной?
Яркий журнал, брошенный на кухонный стол, привлек ее внимание. Вот журнал для нормальных женщин. Там совершенно точно отыщется рецепт пирога. Делоре улыбнулась, перелистывая гладкие страницы. Вот этот очень даже ничего. Но у нее нет персиков. И муки, по правде сказать, тоже. Делоре дочитала список ингредиентов, мысленно отмечая те, которых ей не хватает. В наличии некоторых она была не уверена и полезла в шкафчик посмотреть. Это сода или крахмал? Она попробовала. На вкус сода.
– Милли, я вернусь через двадцать минут! – крикнула Делоре из прихожей, обнаружив себя застегивающей последнюю пуговицу.
Синей машины возле соседского дома уже не было. Уехали… ну и отлично. Все эти люди только раздражают и злят, без них намного лучше, правда? «Правда», – ответила она себе и улыбалась вполне искренне, уносясь прочь. Она чувствовала себя беспокойной и легкой, как молодая кошка.
Когда Делоре вернулась с пакетами, Милли все еще отсиживалась в своей комнате. «Ничего, – подумала Делоре. – Проголодаешься – выйдешь. Ну или выйдешь хотя бы для того, чтобы узнать, что горит». Детская психика адаптивна и способна к быстрой регенерации. Все полученные сегодня царапины затянутся без следа.
Дальше началось какое-то мракобесие. Делоре сама себе удивлялась. Может, она и ведьма, но не идиотка же? (Все же хотелось бы, чтобы нет). Все падало из рук, все шло не так, и брошенная в раковину ложка пролетала через всю кухню. Поначалу это было даже весело. По-настоящему весело. Пару раз Делоре слышала свой смех. Особенно когда миксер вдруг задымился. Наблюдая себя точно со стороны, она заметила, что ее поведение все же несколько сумасбродно. Ну и что? Нормальные женщины бывают разные. Некоторые из них совершенно сумасшедшие.
