Одеваясь, Делоре продолжала увещевать себя. К чему цепляться за эти болезненные образы, если можно сосредоточиться на реальных вещах, ее окружающих? Дай разуму отдохнуть. Ее синяя керамическая кружка на тумбочке возле кровати, на дне еще осталась вода. Этой кружке уже десять лет, и на ее стенках появились тонкие трещинки; скоро придется выбросить. Прохладный ковер под ногами, тоже синий (что-то слишком много холодных цветов в ее комнате). Привычные вещи, не опасные, не сводящие с ума. Они составляют реальность, а важно лишь то, что реально. Остальное и замечать не стоит.
Под ее босыми ногами хрустнули пластиковые таблеточные блистеры, которые в истерике прошлой ночи она обронила на ковер. Делоре не уловила момент, когда подняла один из них. Лишь жжение во рту заставило ее осознать, что она разжевала таблетку. Расплывшись, горечь оставила давно привычный и почти приятный холодящий привкус. «Все будет хорошо, – решила Делоре. – Наверное».
Если не обращать внимания на дурное самочувствие, то можно даже забыть о том, что оно дурное, и внушить, что все с тобой в порядке – звучит сомнительно, но иногда срабатывает. И Делоре не обращала – пока поджаривала гренки, разговаривала с Милли искусственно-веселым голосом, резала сыр, варила какао. Если с виду все в порядке, то какая разница, что творится внутри? Твои проблемы, Делоре, и не порть настроение дочери.
Она выпила какао, читая завалявшийся журнал годичной давности – типичный женский журнал, который пытается помочь решить проблемы, которых у Делоре нет, будь она хоть еще дважды женщиной. Затем начала убираться в доме – ну сколько можно хандрить? Пора заняться делами!
Делоре энергично прибралась в спальнях и перешла в гостиную. Когда она протирала телевизор, на котором успел скопиться порядочный слой пыли, с улицы донесся звук подъезжающего автомобиля. Делоре не была склонна к чрезмерному любопытству, но в этот раз что-то заставило ее сдвинуть занавеску и выглянуть в окно. Некоторое время она наблюдала, как Римуш, ее сосед, и какой-то незнакомый парень курсируют от дома Римуша к машине и обратно, загружая коробки в багажник и на заднее сиденье. Поддавшись импульсу, Делоре нервно вытерла ладони о джинсы, обулась в прихожей и вышла, не накинув пальто.
Римуша не было в поле видимости. Незнакомец, сунув руки в карманы, ожидал возле машины. Дверцы машины распахнуты. Делоре прошла через садик и остановилась у калитки. Поежилась. Как же холодно без пальто. Тридцать секунд спустя она совсем было решила вернуться в дом, как показался Римуш, кренящийся на одно плечо под тяжестью дорожной сумки. Не обращая никакого внимания на Делоре, он сбросил сумку в багажник и с шумом захлопнул его.
– Рим! – окликнула Делоре. Она растворила калитку и подошла, старательно изображая улыбку. Несмотря на все ее усилия, улыбка получилась тусклой, как дохлая золотая рыбка.
Римуш замер, сосредоточив взгляд на крышке багажника.
– Ты что, переезжаешь? – спросила Делоре, заставляя свой холодный голос звучать по-доброму, без нот обиды – Рим едва ли с десяток слов сказал ей за все то время, которое прошло с момента ее возвращения.
– А разве это так непонятно, Делоре? – буркнул Римуш в ответ, нехотя скользнув по ней взглядом.
Как всегда, когда Делоре видела его (даже в их детские годы), она не могла не отметить его привлекательность. О, эти прекрасные глаза оттенка темного меда. А вот она сама выглядит не очень-то хорошо с собранными в хвост волосами, которые даже причесать не удосужилась, без макияжа, в мятой футболке и – сконфуженно обнаружила она – с тряпкой для вытирания пыли, свисающей из кармана. Она затолкала тряпку поглубже в карман.
– Но куда? – спросила Делоре, притворившись, что не заметила его грубый тон. – Далеко?
– Подальше, – пробормотал Рим и посмотрел в сторону, явно размышляя, как бы улизнуть.
– Надолго? – спросила Делоре с отчаяньем.
Рим передумал сбегать. Он развернулся к Делоре и впервые с ее приезда уставился прямо на нее. Делоре смутилась и потупилась.
– Ты правда хочешь знать ответ на этот вопрос?
«Нет, не хочу».
– Наверное, – выдавила она.
Ухватив Делоре за локоть, Римуш потащил ее прочь от машины. Когда они отдалились достаточно, чтобы их разговор не был подслушан, Римуш отпустил Делоре и, приглушив голос, отчеканил:
– Так надолго, чтобы, когда мы вернулись, тебя здесь не было.
Делоре отступила на шаг. Все же слышать его ответ не столь мучительно, как могло бы. Она была к нему готова.
– Вот как, – пауза. – Я… я чем-то вам мешаю?
– Нет, Делоре, конечно же, нет! Ведь это так чудесно – жить рядом с тобой! – саркастично воскликнул Рим, и Делоре отступила еще на шаг.
– Странная шутка…
– Шутка? Ну что ты, шутки давно закончились… На днях у моей матери был очередной приступ. Мы не может оставаться рядом с тобой.
Боль затрепетала в ней, как острые, словно вырезанные из жести, крылья бабочек. Делоре положила ладони на живот.
– Не понимаю, – сказала она тихо. – При чем тут я?
Лицо Рима скривилось.
– Все ты знаешь, Делоре. Не отрицай.
