Когда я подошла к двери, то заметила, что дверной звонок не просто отсутствует, а буквально вырван из стены, и теперь свисал с нее проводами. Поэтому мне пришлось открыть дверь-сетку, висевшую на одной петле, и стучать по ней.
В комнате послышался шорох, но никто мне не ответил. Я стучу еще раз громче, чтобы было понятно, что никуда я не уйду без разговора.
Через минуту дверь открывает высокая женщина с длинными темными волосами и кристально голубыми глазами. Ее появление застало меня врасплох. Не потому что она красива, или потому что в ее глазах пустота, а потому, что она не вписывалась в обстановку.
Здесь что-то не так.
Я прищуриваюсь, представляя, какая маска бы ей подошла. Ее волосы и рост определенно принадлежат женщине, которая приставала к Престону в клубе.
— Что Вам нужно? — девушка буквально выплевывает эти слова с таким выражением, будто предлагает трахнуться. Ладно, возможно здесь все как раз таки в порядке. Ее поведение уж точно подходит к этой местности.
Я не стала с ней заискивать и ответила в том же тоне:
— Я здесь не из-за вас. Мне нужен Тревор.
— О да, как же вам повезло, — говорит она с усмешкой.
— Где он?
— В тюрьме, — отвечает она абсолютно равнодушно.
— А вы кто тогда?
— Слушай сюда, сучка. Я не знаю, кто ты такая или зачем сюда пришла, но так как ты даже не знаешь, что он в тюрьме, то это вообще не твое сучье дело, кто я. А теперь выметайся на хрен с моего крыльца, пока я не вытащила ружье.
Я молча развернулась и пошла к машине. Поскольку я давно уже занимаюсь такими делами, то сразу понимаю, когда битва проиграна. С этой сукой я не собираюсь больше связываться.
Во время поездки домой я звоню своей помощнице:
— Энджи, поищи в судебных записях Тревора Пирсона. Он в тюрьме. Мне нужно знать, когда и за что его посадили.
Она мне сразу же отвечает:
— Принято, — слышно, как Энджи начинает печатать на клавиатуре. — Здесь сказано, что он арестован за незаконное вторжение в Сан-Франциско и на данный момент ожидает суда.
— Когда арестован?
— Дата преступления 3 сентября.
Бекку убили десятого сентября.
— Ладно. Спасибо.
Нажимаю на отбой и звоню Престону.
— Тревор здесь ни при чем, — говорю я, когда он отвечает на звонок.
— Понятно. И тебе привет, — смеется он.
— Извини. Торопилась поделиться новостью. Когда Бекку убили, Тревор уже сидел в тюрьме.
— Блядь. Неудивительно. И за что?
— Незаконное проникновение в дом. Теперь он ждет суда.
— Ладно. Что теперь?
— Продолжаем искать дальше. Постарайся вспомнить, кому еще выгодно подставить тебя. Составь список тех, кого, по твоему мнению, ты мог раздражать, или кто может быть зол на тебя и таить обиду. И еще включи в этот список тех, кому ты отказал в членстве в Бридж.
— Есть один человек. В его заявлении я заподозрил что-то неладное. У меня просто было какое-то предчувствие. И когда Бекка тоже ничего не нашла на него, мы отказали.
— А ты не думал сразу мне рассказать об этом? — я даже не пытаюсь скрыть раздражение.
— Извини. Действительно, нужно было сразу тебе сказать. В эти дни мой мозг не может работать четко.
— Ну, это понятное дело. Престон, я не смогу тебе помочь, если ты не будешь со мной абсолютно откровенным. Найди то заявление и отправь на мою почту.
— Как на счет того, что ты приедешь ко мне на обед?
— Престон, я…
— Я говорил тебе. Не отталкивай меня. Я иду сегодня в «Бридж», но ты мне нужна.
Делаю паузу и молчу дольше положенного, что подтверждает мое желание быть с ним и что я поторопилась ему отказать.
— Сейчас пришлю тебе адрес и жду к шести, — говорит Престон и вешает трубку прежде, чем я успеваю что-либо ответить.
Черт побери.
Не могу уже без нее, и ничего с этим не поделаешь. С той самой секунды, когда я увидел Камии, я знал это. И вот стою на кухне, готовлю для Камии ужин, вместо того, чтобы идти в клуб. Когда-то я думал, что только клуб будет приносить мне удовольствие.
Единственное, что приносит мне удовольствие сейчас, — это Камии.
И моя свобода.
Забавно. Получив одно, я получу и другое.
Надеюсь.
Захожу в гостиную, чтобы включить какую-нибудь музыку, и замечаю свет из ближайшей двери.
Смотрю на часы на кухне, уже половина седьмого. Камии подъедет с минуты на минуту, поэтому открываю бутылку вина и тянусь за двумя бокалами. Они стоят, а должны висеть на барной установке, которую я вмонтировал над столешницей.
Я так никогда не оставляю бокалы. Не могу вспомнить, когда бы я так беспечно оставил бокалы на столе, и эти попытки просто взрывают мозг. Прошло уже несколько месяцев, когда мы с Беккой сидели за этим столом и обсуждали открытие клуба.
