– Однажды в Валгарде я видела шелки. Она сидела в клетке и кричала. – Я так живо помню тот день, что даже морщусь, словно снова услышав тот страшный вопль. – Это было ужасно. С тех пор шелки приходит ко мне во сне почти каждую ночь.
– Я ни разу не видел шелки, – после долгой паузы признаётся Айвен. – Только слышал о них… – Он поворачивается к клетке и скользит глазами по крепким прутьям, словно пытаясь разрешить сложную загадку. – Эта решётка, – задумчиво произносит он, – выкована из эльфийской стали. Она пыталась размягчить прутья огнём, но ничего не выходит. И замка здесь нет. Клетку открывают с помощью магии.
– А ты явно многое знаешь – и о клетках, и о драконах, – подозрительно замечаю я.
Айвен не отвечает, поглощённый своими мыслями.
– Ты хочешь её освободить?! – наконец догадываюсь я.
Лицо Айвена морщится, будто его поймали с поличным.
– Да! Так и есть! – уверенно восклицаю я. – Ты собираешься украсть дракона! Прямо из военного лагеря гарднерийцев!
Айвен бросает на меня сердитый взгляд и направляется к лесу.
Я срываюсь с места и бегу следом, чтобы не отстать.
– Тебя убьют! Это ты понимаешь?
Айвен не отвечает, только прибавляет шагу, пытаясь оторваться от меня как можно дальше.
Издали доносится низкий, полный отчаяния стон дракона, и у меня сжимается сердце. Мы останавливаемся, но Айвен почти сразу же решительно выпрямляется и снова спешит вперёд, шагая всё шире и быстрее.
К тому времени, когда мы переходим границу Верпасии, воздух между нами невыносимо сгущается. То и дело спотыкаясь о камни и расцарапывая руки об острые сучья, я молча виню Айвена во всех грехах.
Из-за деревьев виднеется покосившийся, неухоженный домик. Вокруг разбросаны садовые грабли, лопаты, за забором виднеется поросший сорняками огород, в маленьких загонах блеют грязные овцы.
– Кто здесь живёт? – спрашиваю я, силясь догнать Айвена, который не даёт мне подобраться ближе.
– Лесник, – коротко отвечает он.
За деревьями мелькает белое облако.
Страж!
Белая птица опускается на ветку дерева у домика, смотрит мне в глаза и растворяется в воздухе.
У меня по шее пробегает знакомый ледяной озноб.
Там что-то есть. Страж зовёт меня к домику.
С тех пор как я приняла у Сейдж белую волшебную палочку, стражи то и дело попадаются мне на глаза. Я не знаю, зачем они приходят ко мне. Быть может, хотят показать что-то важное.
Не говоря ни слова, я поворачиваю к домику лесника.
– Эллорен, – окликает меня Айвен. – Куда ты?
– Я на минутку.
Где-то далеко кричат гуси.
Из домика доносится грохот, и я отскакиваю, приседая за кустом. Потом слышится грубый мужской голос.
Снова крик. Опять треск и грохот.
А потом – странный визг, непонятный и в то же время такой знакомый, что от боли у меня сжимается сердце.
Нет. Не может быть!
Дверь в домик распахивается, и на крыльцо выбегает девушка. Её лицо искажено страхом, дикие глаза блуждают. Она, неловко пошатываясь, пробегает несколько шагов и падает, споткнувшись о камень.
У меня перехватывает дыхание. Это шелки. Та самая, из Валгарда. Мы только что говорили о ней с Айвеном!
Из домика вываливается тучный краснолицый мужчина с бородой, на нём засаленная, давно не стиранная одежда. В несколько прыжков он подбегает к шелки и, не давая ей подняться, яростно бьёт её в бок тяжёлым чёрным сапогом.
От гнева у меня темнеет в глазах. Сжав кулаки, я бросаюсь вперёд, но быстро останавливаюсь и прячусь за деревом. С огромным лесником мне не справиться.
Шелки, издав душераздирающий вопль, сворачивается в клубок, защищаясь от ударов.
Мужчина хватает её за руку и ставит на ноги.
– Заткнись! – ревёт он, продолжая трясти её. – Я сказал: заткнись, тварь!
Он замахивается свободной рукой и бьёт шелки по лицу с такой силой, что она снова падает на землю.
Тихо всхлипывая, девушка съёживается на земле, обхватив голову.
Я оборачиваюсь, пытаясь разглядеть за деревьями Айвена. Он стоит неподалёку, в ужасе разинув рот.
Лесник нависает над шелки, широко расставив ноги и уперев руки в жирные бока.
– В следующий раз, тупая скотина, ты будешь делать то, что я скажу! – ревёт он. Схватив кольцо с ключами со стены загона, он рывком поднимает шелки на ноги. Другой рукой он тянется к металлическому ошейнику, который болтается на длинной цепи, прикреплённой к высокому столбу. Прижав шелки коленом, мучитель просовывает её голову в ошейник, закрывает замок и толкает девушку в грязь. Громко топая, он уходит в дом, швырнув по дороге кольцо с ключами на крюк на стене и бормоча что-то о «грязных шелки». Дверь за ним с грохотом захлопывается.
Шелки лежит на земле, изредка всхлипывая. Её глаза закрыты, лицо искажено мукой отчаяния, кровоподтёк на лбу становится багровым, длинные серебристые волосы слиплись от грязи.
Я смотрю на неё сквозь подступившие слёзы. Животное она или нет – какая разница? Разве можно оправдать такую жестокость?!
Мне приходит в голову дикая, отчаянная мысль.
– Она пойдёт с нами, – беззвучно шевеля губами, сообщаю я Айвену.
– Что?! – Его брови взлетают почти на лоб.
Пригнувшись поближе к земле, я на дрожащих ногах подбираюсь к девушке, стараясь не шелестеть сухими листьями.
