– Так то против магов, – с отвращением роняет она. – У тебя-то первый уровень. Родственники, наверное, лопаются от гордости. – Любезная улыбка на губах плохо сочетается с убийственной яростью, полыхающей в светло-зелёных глазах Фэллон.
Ну и занесло меня… Это всё от недосыпа. Мозг совсем не задумывается о последствиях. Маг первого уровня задирает мага пятого уровня, у которой к тому же два брата тоже маги пятого уровня.
Да, голова совсем не работает.
Фэллон демонстративно поворачивается ко мне спиной, весело болтая с кавалерами. В обсерваторию заходят студенты вместе с длиннобородым профессором-гарднерийцем, и я незаметно исчезаю.
Спустившись по лестнице, я второпях сворачиваю не в тот коридор и оказываюсь в пустынной части здания, освещённой лишь редкими факелами на стенах. То и дело попадаются картины с изображением ночного неба. Где-то за поворотом слышатся голоса, и я спешу выбраться к людям.
Пол внезапно становится скользким, как стекло, ноги разъезжаются, и я падаю, больно ударившись о каменную стену. Книги и листки пергамента разлетаются по полу, от склянок с микстурой остаются только мелкие осколки и резкий, едкий запах. Пытаясь встать, я опираюсь ладонями о пол и тут же отдёргиваю руки. Как холодно! По всей видимости, я лежу на льду.
У стены стоит Фэллон, удовлетворённо ухмыляясь и вертя в ловких пальцах тёмную палочку из эбенового дерева.
– И это всё? – по неистребимой глупости интересуюсь я. – Больше маг пятого уровня ничего не умеет? Только чернила замораживать и с ног сбивать?
Фэллон поднимает палочку и что-то едва слышно бормочет, впившись в меня взглядом, как коршун в добычу. У неё над головой, мерцая в полутьме, возникают тонкие продолговатые силуэты.
Повинуясь движению палочки, четыре острых ледяных копья несутся ко мне и с отвратительным хрустом впечатываются в стену возле моей головы, пригвоздив меня к месту.
Я в ужасе вырываюсь из ледяного плена, расставшись с тонкими прядями волос.
Фэллон улыбается уголком рта:
– Нам не обязательно быть врагами, Эллорен.
– Неужели? – хрипло выговариваю я.
– Ну конечно, – ласково мурлычет Фэллон.
От такой наглости меня бросает в жар.
– Знаешь, Фэллон, у тебя странный способ завоёвывать друзей. Обычно в таких случаях ледяными копьями не швыряются.
Она презрительно кривит губы:
– Только одно условие: оставь в покое Лукаса – и я тебя не трону. Ясно?
Ах ты злобная, психованная ведьма!
Я недоверчиво покашливаю и качаю головой, медленно сгорая от гнева:
– Тебе стоило бы меня поблагодарить…
– Неужели? За что?
Найдя наконец опору, я поднимаюсь на ноги.
– Не будь Лукас так занят мыслями обо мне, он от нечего делать заметил бы, какая ты на самом деле. И ты стала бы куда менее привлекательной в его глазах. – Выпрямившись, я уверенно заканчиваю: – Если такое вообще возможно.
В следующее мгновение Фэллон уже рядом, а палочка приставлена к моей шее. Судорожно втянув воздух, я вжимаюсь в холодную каменную стену.
– Давай, Эллорен, договаривай, раз начала, – скрежещет её голос. – Посмотришь, чем это для тебя закончится.
Шаги. Кто-то спускается по лестнице и идёт в нашу сторону.
Фэллон, мрачнее тучи, прячет палочку в ножны.
Военный эскорт Фэллон появляется из-за угла и ошеломлённо разглядывает необычную картину: я стою в огромной луже посреди осколков и мусора.
– Ай-ай-ай! – сочувственно мурлычет Фэллон, будто только сейчас заметив разгром. – Мастер гильдии Лорель очень расстроится. Сама увидишь. – Фэллон с притворным участием качает головой. – Ты уж прибери за собой, не оставляй так.
Ухмыльнувшись напоследок, она разворачивается на каблуках и уходит.
К тому времени, когда я заканчиваю работу на кухне, долина тонет в густых сумерках. На кухне со мной по-прежнему никто без особой нужды не разговаривает, от вымученной вежливости поварих хочется поскорее скрыться. Несколько долгих часов я провожу в архивах – делаю уроки и, борясь со сном, в отчаянии пытаюсь запомнить несколько страниц аптекарских текстов. Мой измученный недосыпом разум сегодня не в состоянии учить сложные формулы лекарств.
Едва держась на ногах, я бреду в общежитие к братьям и Гарету. Гарет пробудет в университете ещё несколько дней, а потом отправится в Валгард с остальными учениками мореходов, а оттуда – в море.
Рейф с Тристаном поселились в длинном здании из камня и дерева. На крыше мужского общежития пыхтят печные трубы, посылая к холодному небу пахнущие клёном клубы дыма.
Внутри тепло и уютно. Стены общей гостиной покрыты гобеленами, в углу пылает камин, гостеприимно расставлены скамьи и стулья. Пол здесь деревянный, а не каменный, чему мои усталые ноги очень рады. Студенты, в основном гарднерийцы, приходят и уходят, что-то жуя на ходу и обсуждая уроки. Как я им завидую!
«Ты тоже могла бы жить в таком уюте и покое! – обязательно сказала бы мне тётя. – Поселилась бы в самом лучшем гостевом домике для студентов. Только обручись с Лукасом Греем и…»
И получишь ледяным копьём в лоб. Спасибо, обойдусь. Тряхнув головой, я прогоняю мысли о тёте Вивиан и о страстных поцелуях Лукаса.
