Злилась, когда спрашивали: «Он вообще хто?» Потому что не знала, что ответить. Между прочим, если это нельзя объяснить одним словом, «кто он», значит, никто. Например, водитель, строитель, юрист, бармен. А я говорила: можно! Можно! Потом подбирала слово и говорила: он… волшебный! Такой наив. Прелесть.
Во мне всего много, и оно бурлит, выплескивается. По Маяковскому: «Ночью хочется звон свой спрятать», а некуда. Или сейчас все женщины такие?
Раньше меня надо было делить на три, чтобы не топить первого попавшегося мужчину в потоке речи и заморочек. На три с остатком. Один меня никак не мог потянуть. А потом я встретила его, и сия пучина поглотила меня.
Или сейчас не говорят: «я встретила его и…» Это мимимишно?
Помнишь обычное радио? Приемник, у которого колесико крутишь, указатель бегает по названиям городов – Норильск, Архангельск, Оттава, Токио. Энергичные голоса дикторов мелькают, языки разные, мир живет где-то там, разговаривает иероглифами и арабской вязью. Американцы рычат, французы курлыкают, корейцы загадошно поют свои гласные, все понятно. Крутишь, крутишь колесико и раз – тишина и шуршание. Глубокий космос. И только иногда что-то прорывается, какие-то обрывки. Белый шум называется. Он всегда меня интриговал, я силилась понять, что происходит в этот момент в эфире. Но тишину не расшифруешь.
Так и он. Он что-то говорил, транслировал, и я вслушивалась, и кайфовала: белый шум и никакой лишней информации.
Нда-а-а, мой белый шум, моя равнина, мой пункт назначения, моя малая родина… И все было бы прекрасно, если бы я не захотела жить в этой юрте и белом безмолвии. Сил уходить по сугробам уже не было. А у него не было столько фреона.
Ладно, все равно никто не живет с тем, кого сильно любит. Я не пробовала, но, говорят, это так трудно, что невозможно. Зато теперь я ем много шоколада и встречаюсь с тобой. Мы абсолютно одной температуры. У нас все нАрмально, тебе не понять про любовь. Ты говоришь: «ну не приду-у-у-у-у-у-умывай! Этот твой, наверное, просто очень хорошо трахался. Животный магнетизьм, мать его».
Идем спать, спрячу тебя в мягкое, в женское. Сегодня на adme видела открытку – «Мы любим один раз, потом ищем подобных». Любила я его, а ты бесподобен.
