А потом, когда все оплакано и отпущено,умыться холодной минералкойи долго-долго спатьв хорошо укрепленном месте.За семью замками,на старом кожаном диване,под пледом в серую клетку.Спать день и ночь,и на рассвете и в сумерки,иногда слышать, как мимо едет мотоцикл,как смеются дворники под окноми слушают свое дворничье радио.А потом чтоб кто-нибудь принес чай с облепихойв хрустальном стакане,в серебряном подстаканнике,и спросил: ну, чтопередохнула?А потом долго-долго ехать в горы,на хорошей большой машинес кожаными сиденьями.Смотреть по сторонам и в небо,пугаться скал и узких ущелий.Останавливаться, заглядывать в пропастии слышать, как река ворочает камни,и знать, что вода ледяная, а камни огромные.Покупать по дороге горячий хлеби какие-нибудь ягоды в бумажных пакетиках.Вестись на всякую лабуду продавцов,типа: «Женщина, это очень древний свисток,залезь с ним на гору,просвисти три раза,и ветер принесет тебесчастье».А потом приехать в гостиницув облаках и туманах,не знать языка, на котором говорят хозяева,подарить свисток маленькой девочке,сидеть у каминаи долго-долгоделать там что-то предельно бессмысленное,типа мыловарения.….Войлоковаляния.Иероглифописания.Кружевоплетения на коклюшках.Хороший план.Правда, если я все это сделаю,из экзистенциальногомой кризис сразу же станетэкономическим.<p>Я сама для себя надежна</p>

Сначала лирика. Эпиграф из Галчинского: «Быть у сердца люблю твоего. Близко. Рядом. А за окнами – снег. И вороны под снегопадом…»

В 19 лет у меня была большая любовь. Время от времени я звонила и просила приехать срочно меня спасти.

– Приеду завтра, – говорила большая любовь.

– Завтра? Мне плохо сегодня.

– Сегодня сама. Тебя каждый день можно спасать.

Так и было – я легко погружалась в отчаяние и быстро, камнем вниз, достигала дна. Такое у меня было устройство. Пришлось учиться спасать себя самостоятельно. Познакомиться с формулировкой «Я сама для себя надежна» и вписать, вколотить ее в подсознание. (Про способы потом.) Это помогло. Я представляю ее в виде прочного, из оборонного сплава, гибкого стержня – буквы вязью вдоль позвоночника: «Я сама для себя на…» Но иногда, все реже, – накатывает. Стержень слабеет, вязь распускается, силы вытекают и будто собираются под кроватью, как ртуть. И здрасьте, «лежу в такой огромной луже»…[12] И не могу встать. Однажды в этом состоянии купила новую синтепоновую подушку, мне казалось, старая перьевая набита моими черными мыслями. И уже не про- сохнет.

В очередной кризис, когда было «все плохо», психолог дала мне задание. Не просила, не советовала, а именно велела сделать вот что: записать на листе А4, что в жизни мне нравится. Что радует. Не большое-пребольшое, как мир во всем мире и всеобщая гармония, а то, что рядом, всегда под рукой, мелочи, ерунда всякая.

Надо было взять любимую ручку, которую приятно осязать в руке, и чтобы она оставляла на бумаге мягкий, непрерывный, бархатный след, отступить поля сверху, справа и слева, и вспомнить хоть что-нибудь. Мне было трудно дышать, не хотелось ни есть, ни пить, вообще ничего. Но так как я обратилась за помощью к психологу и была у него в кабинете, пришлось подумать и написать: я люблю…

свой завтрак,

свою армянскую латунную турку («ей 20 лет», зачем-то добавила я),

запах молотого кофе,

когда воробей прилетает на окно клевать крошки (или синичка),

смотреть на ворону, которая сидит под снегом на дереве: хлопья падают, а она даже не вертит головой (и не улетает).

Прием закончился, я понесла листок домой, а вечером достала его, помятый, из сумки и дописала, что еще люблю…

целовать детей в лоб, под челкой (мама говорит, там «пахнет перышками»),

ложиться на правый бок с книжкой,

писать друзьям: «Ну как там?»,

Перейти на страницу:

Все книги серии Женщина-женщина

Похожие книги