Я начинаю мыть пол от угла кухни, и придумываю альтернативную реальность, и описываю ее самым доступным мне способом – пишу письмо. Я хотела бы идти с тобой по улице – пишу я мысленно, – довольно узкой улице со старыми домами, чтоб шел редкий снег, а ты чтоб шел не сильно впереди. Чтобы звуков было мало, так, будто громкость сильно уменьшили. Чтоб заходить в маленькие магазинчики, так, для удовольствия, ничего в них не искать, а только разглядывать, и покупать не насущно-необходимое, но дорогое и хорошее. Тебе какую-нибудь оправу для очков или рубашку. А я там хочу платок треугольный, яркий, с лошадками. И чтоб снег все шел, но тротуар чтоб был чистый, как с подогревом. Чтоб заходить по дороге в бары, пить там что-нибудь вкусное, горячее, но чтоб курить не хотелось, потому что все тихо и хорошо. А ты бы мог быть слегка небритым, но чтоб в пальто – таком узком, коротком. В кармане билет на самолет. Ночной. А я на каблуках высоких и тонких. Внутри себя я уже умею на таких ходить. А сапоги чтоб были тонкие и мягкие, как перчатки. И чтоб так идти и идти, а потом встретиться с кем-то, кто не знал нас раньше и кого мы не знали… И так, не делать с ними ничего особенного – поговорить, посмеяться, послушать певицу, потанцевать на деревянном полу.
Но для всего этого у меня должны быть очень длинные волосы.
И надо освоить танго.
Я уже выжимаю тряпку на лестнице. Все-таки мыть полы полезно не только для таза, но и для развития воображения.
Видела, как на эскалаторе парень целовал мех на капюшоне впереди и чуть выше стоящей девушки. (Да, мы тут все еще в снегах и мехах). Сначала подумала, что это маньяк, который целует весчь незнакомки. Та явно ничего не подозревала.
Потом я подумала, что это его девушка, а он такой вот нежный. Эскалатор был длинный, поэтому все выяснилось. Девушка вынула наушник, обернулась и что-то спросила. И судя по разговору, они были просто знакомы. По крайней мере, девушка так считала.
Из магазина «Пятерочка» вышел мужичок с полным пакетом продуктов, но сам пакет при этом был из «Ашана». Ага-ага, экономненько. Вот у кого не только пакет с пакетами, но и сундук с «веревочками, непригодными к употреблению» небось дома стоит. Такой весь крепко сбитый, аккуратненький мужичок. Ботинки почищены, пуговочки пришиты, воротник рубашки – чистый. Если бы писал брачное объявление, указал бы «ищу рачительную хозяйку» и пересчитывал бы потом с ней пакеты из пакета с пакетами.
Но одному экономней.
Мальчик и девочка тащатся из школы, обвешанные рюкзаками и мешками. У мальчика звонит телефон.
– Да, уже идем. Да, вместе. Все в порядке. Хорошо, обязательно.
Все как у всех. Телефонный контроль.
И тут мальчик говорит такое:
– Мам, а ты-то как там? Че-то грустная… Точно?
Такой слом. Мы столько читаем про трудный переходный возраст, как сложно подростку жить, как надо его понимать и любить, не лезть, не читать нотации, не надоедать с излишним контролем и заботой. Чуть ли не спасибо говорить, если трезвый приходит. Забываем, что можно быть подростком и оставаться человеком.
Видела, как женщина несла ребенка через огромное заснеженное поле между двумя шоссе. В городах, по крайней мере, у нас в Новокосино, такие есть. Ребенок не грудной, двух-трехгодовалый, тяжеленький, у женщины рюкзак на спине. Сама в капюшоне, дите в капюшоне, боковой ветер, сугробы по колено. Шла с остановками, ставила малыша на землю, дышала и снова подхватывала. Вышла к дороге и села в автобус до какого-то подмосковного поселка. А там наверняка снега еще больше.
Я смотрела и думала, что все мое материнство было именно таким – одна, ветер, снег, поле надо перейти, их надо дотащить, и это еще только начало. Сейчас кажется, что свое поле я все-таки перешла. Можно ехать.
– Па! Ну почему ничего не сказал Гасу по поводу его прически? Как дед – внуку.
– Потому что она мне понравилась.
– Этот желто-розовый колор?
– Он не желто-розовый. Он цвета старой мебели.
– Как это «лавандовый эклер»? Лаванда – это же то, что в наволочку кладут, чтоб белье хорошо пахло!
– Что вы! Это наш самый вкусный эклер, официанты его сами себе берут. Уж не знаю в каком виде там лаванда, но и немножко смородины. Один парень приходил раньше каждый день и покупал своей девушке лавандовый эклер. Пока ухаживал.
– Больше не приходит?
– Теперь они, наверное, дома едят…
Рыжая мама сказала рыжему ребенку, про которого я была уверена, что это рыжий мальчик:
– Хватит играть, положи телефон! А то ОСЛЕПНЕШЬ и будешь ХОДИТЬ в ЛИНЗАХ, КАК КРОТ!
Ребенок закончил игру, спокойно снял шапку, и тут и выяснилось, что это рыжая девочка:
– Мам, ну где логика? Ты же не покупаешь мне линзы. Если решишь – я хочу зеленые.
– Ты хочешь плотно поужинать? Или бутербродами обойдемся? – спросил мужчина никакущей наружности у своей спутницы. И его наружность тут же показалась мне симпатичной. Спутница высказалась за горячий ужин. И обсуждение меню повергло меня в грустьпечаль-тоску. Все-таки я не умею готовить мужчин. Так, чтобы они готовили мне ужины.
