Август – как вечер воскресенья, когда пора чистить зубы и ставить будильник на семь.
Как конец фильма, когда в финале ничего не понятно и уже мелькают титры.
Как пик зрелости, за которой неизбежно увядание.
Это поздняя малина, первый желтый листок на дорожке и последнее яркое солнце в году.
И кто-то уже надел ботинки, хотя многие спокойно держатся в босоножках.
«Еще ж бабье лето впереди!» – утешаемся мы и заранее знаем, что оно промелькнет так быстро, что не заметишь – в этом году и в жизни.
Август – месяц, когда все чего-то ждут, а оно не сбывается. Или сбывается, но не приносит счастья. А «все, что сбыться могло, мне, как лист пятипалый, прямо в руки легло, только этого мало»[15]. И всегда всего оказывается мало! – особенно в августе.
После 20-го начинаешь его гнать, будто скомкиваешь прощание перед долгой разлукой. И хочешь сбежать с перрона.
Тут знающие люди говорят, там дальше бархатный сезон. Не знаю, у меня не было, все сезоны слились в один сильно затянувшийся август. Беспомощный август – когда ты все сделала правильно, а радость все равно утекает сквозь пальцы. Даже не щекочет, не пускает солнечных зайчиков. А лето уже закончилось, его надо доесть и выкинуть огрызок. Новая осень скоро. И как в нее идти? Я еще не нагрелась с прошлой зимы.
Но говорят, бархатный сезон как раз в сентябре, его стоит дождаться. Никогда в это не верила. Попробую в следующем году.
Не любит ли кто-нибудь август, как не люблю его я? А также календари, настенные часы, минуты вообще и секунды частности – считать их, знать о них, слышать их щелканье. Захочешь посмотреть в небо, а в нем светится встроенный пульсирующий секундомер. Теперь ведь даже в автобусах табло с напоминанием даты и времени.
Сначала мама говорит: «Иди есть». Через пять минут она не говорит: «Иди, а то остынет», она машет безнадежно рукой: «Все уже замерзло!» Перед мысленным взором встает тарелка борща, покрытая ледяной коркой. Но и мамина страсть к преувеличению больше не раздражает.
Мамы дают, что могут, а потом ты вырастаешь и остальное находишь в других местах. Потом теряешь, потом находишь опять – и так много раз. Пока не начинаешь искать в себе. В себе исключительно. Это и называется зрелостью, независимо от результата. Если она наступает, ты перестаешь соревноваться и бунтовать. Стараешься жить и просто несильно расстраивать маму. А мама (если у нее тоже наступила зрелость) старается сильно не расстраивать тебя.
– Ну, что я делала? – рассказывает мама подруге, как прошло утро. – Да, как обычно… Пока посуду помыла, пока ленту в ФБ полистала…
Маме 70. Она регулярно ходит на кинопремьеры, в театры и просто «погулять в город» или покататься на трамвае. И она, например, смотрела итальянских «Идеальных незнакомцев» в кино и поэтому знала, что именно переснял «Квартет И». По ее настоянию я ходила на документальный мультфильм Резо Габриадзе «Знаешь, мама, где я был?». В моей ленте никто о нем не писал, а других источников информации у меня нет, так что я могла вообще не узнать, что отец и сын Габриадзе сняли еще одно великое кино. Хорошо, что есть мама!
– Ты видела последний выпуск «Парфенона»? А предыдущий, из Парижа? А «Глас народа»? Ты же любишь Пушкинский музей! А фильм… Ну, как всегда у Парфенова.
Смотрю, и «Глас народа» – действительно, как всегда у Парфенова. Вот ты почти ничего об этом не знал и вот – знаешь почти все.
– Вторая часть не хуже, – говорит мама. И расстраивается, что я никак не посмотрю «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов».
В отличие от меня мама прочитала все модные толстые книги последних лет – «Щегла», «Дом в котором», «Шантарам», «Большую маленькую жизнь», перечитывает Гиляровского, Довлатова, Чудакова, Акунина, пока моет посуду или гуляет в лесу – слушает аудиокниги. Умело пользуется поисковиками, зависает на Яндекс. Дзене, YouTube и IVI. Не так давно сама зарегистрировалась в Инстаграме, между делом лайкает внуков, ищет интересное лично ей, делает открытия! Реклама ее не раздражает: «Где еще узнавать про новинки?»
Иногда, после очередного короткого замыкания, когда в жизни опять искрило, трещало и таки сгорело, а традиционные средства для взрослых – сериалы, секс, наркотики, рок-н-ролл – не помогают, – не расстраивать маму уже не получается.
Хочется одного – телефон оставить в прихожей и лечь на пол в прохладной маминой комнате, рядом с книгами, по корешкам которых училась читать, рядом со шкафом, где все рассортировано, наглажено и лежит стопочками, рядом с маленьким буфетом, где каким-то чудом всегда есть шоколадные конфеты, а не какие-то ириски и батончики…
У мамы новая стрижка и новые ботинки, на окне свежая занавеска – старая надоела, не успев состариться. На стене карта Москвы, на круглом столике список для похода в магазин – в столбик и каллиграфическим почерком. Как ни тренировалась, у меня все равно не такой.
