– Позвольте я продолжу, – сказал Храмов, – предполагая, что там, под ногами, настоящий мир, может ли кто-нибудь ответить на вопрос – почему китайский корабль прилетел на Гавань сейчас? Он должен был лететь сюда еще шесть недель.
Повисла тишина. Еврин сел на пол, спиной к стене.
– Нет версий? – спросил Храмов.
– Время ускорилось? – предположила Юля.
– Не… – протянул Толя, – мы же видели корабль. Он летел с обычной скоростью. Ничего там не ускорялось.
– Как, находясь внутри планеты, мы можем притягиваться к ее внутренней поверхности? – раздался вопрос одного из техников.
Еврин нервно усмехнулся и махнул рукой.
– Тебя серьезно волнует такая мелочь? – спросил ученый.
– Может, нас клонировали? – спросил метеоролог.
– Может, – с апатией и безнадегой произнес Еврин, – а может, и нет. Все что хочешь может быть…
– Местная цивилизация ставит на нас эксперимент? – раздался голос Мишкина.
– Гадание, все это гадание… – бубнил Еврин.
– Толщина экранов была восемьсот километров, а теперь максимум метр, – задумчиво произнесла Юля.
– Нужно отправиться к кораблю китайцев, – сказал Гена.
– Это понятно, – тихо произнес Храмов, – сегодня же и съездим в их сторону. Может, даже найдем их.
– По свету найдем, – сказал Толя.
– Они тоже должны были видеть нас, и, вероятно, они сами к нам приедут, – предположил врач психиатр.
– Да, – сказал Храмов, – верно. И скорее всего, приедут они уже сегодня. Я бы на месте их капитана сразу бы принял бы такое решение.
Максим вышел к стене. Повернулся к аудитории.
– Предлагаю начать с того, что Толя слетает в произвольном направлении километров на десять, чтоб мы могли точно определить, есть ли горизонт.
В комнате у Звезды на первый взгляд все было по-прежнему. Картограф стоял в дверях и рассматривал свою обитель, пытаясь найти хоть какие-то нестыковки, которые могли говорить об искусственности всего происходящего: где-то, может, цвет предмета не такой, как был, или что-то лежит не на своем месте, а может, и совсем пропало… Вот кровать, застеленная синим одеялом, вот стол, компьютер, клавиатура, накопители памяти, коптер на полу заряжается по проводу, шкаф с деревянной дверцей… все как и прежде… Он вдохнул воздух и сосредоточился на ощущениях. Вдруг будет какой-то запах? Но воздух был самый обычный, выработанный генератором кислорода «Гефеста». С ходу ничего не обнаружив, Толя прошел вперед и открыл шкаф. Его уличный непромокаемый оранжевый комбинезон висел на вешалке там, куда он его и повесил, – возле хлопковых домашних костюмов, а обувь стояла внизу, как и положено. Дальше Толя попробовал полазать по своему компьютеру, мысля так – если нас клонировали, скопировали, симулировали или еще черт его знает как сымитировали, то зачем им имитировать, допустим, снимки с лидара, сделанные, когда я искал «Спейс Игл»? Но уже меньше чем через минуту выяснилось, что вся лазерная съемка находилась на компьютере. Толя спешил, потому что команда сейчас сидела в столовой и ждала, что он на дроне отлетит от «Гефеста» и, возможно, пронаблюдает горизонт. Надев уличный комбинезон и прицепив баллон за спину, Звезда вышел из корабля, спустился по трапу и замер, ступив на мутную стеклянную поверхность.
– Прием, – произнес он в общий чат, который слышали все тридцать шесть человек, но отвечать могли только Еврин и Храмов.
– Чего ты там копаешься? – недовольно спросил ученый. Еврин подключился к камере Толи и вывел на стену проекцию.
– Не копаюсь я. Оделся да вышел.
Местность действительно сильно изменилась. Поверхность планеты теперь выглядела гладкой и без малейших трещин и изломов. А еще было сухо. Звезда, нервно озираясь, подошел к дрону и проверил заряд. Батарея показывала двадцать три процента. Вокруг стояла мертвая тишина. На Тихой Гавани всегда дул ветер, обычно не сильный, но тем не менее дул. Сейчас же, казалось, был штиль, но скорее всего – полнейшее отсутствие перетекания воздушных масс.
Толя начал медленно оглядываться, проводя лучом фонаря по кругу. Свет падал на плоское стеклоподобное покрытие, уходящее далеко во тьму. За этим покрытием все так же лежали обгоревшие тела. Над Звездой, как прежде, чернела пустота, но теперь еще такая же пустота находилась и под ногами за прозрачным барьером, в том, настоящем, как казалось Толе, мире Тихой Гавани.
– Ну-ка, – произнес Еврин, – повернись еще раз к «Гефесту».
Толя развернулся.
– Дыма нет, – сказал Еврин.
– Дыма? – спросил Звезда.
– На корабле полно пластика. Тот «Гефест», что под нами, должен до сих пор тлеть и испускать черный дым. Когда это случилось, был дым?
– Нет, – ответил Толя, – дыма я не видел.
Из наушника Звезда услышал тихие отдаленные возгласы людей, которые тоже подтвердили, что дыма не было.
– Значит, на изображении, или не знаю, как точнее выразиться… за стеклом… мы увидели уже остывший «Гефест», – произнес Храмов.
– Да, выходит, что остывший, а иначе никак, – сказал Еврин, – во время горения корабль должен был создать огромное облако пара и столб дыма.
Толя сел в кабину дрона.
