– Землекопы у нас уже имеются, рабы-дьяблос, сегодня их так и не продали, – разгибал загнутые пальцы Шрайдер, – А охрану наймём в Кареде. Впрочем, думаю, лучше обойтись моей… Вы как, согласны?
Бангин кивнул, рассеянно шаря глазами по столу. На столе – огромном, во всю каюту – среди прочих лежащих в беспорядке вещей, в углу, валялась небольшая голография в красивой коричневой рамке. Фото семьи Лейкиных. Увидев её, матёрый контрабандист чуть-чуть… еле заметно… самую малость… вздрогнул. И Шрайдер, осторожнейший работорговец Шрайдер, опытнейший физиономист-психолог Шрайдер, возбуждённый успешной сделкой не обратил на это никакого внимания. А Бангин, быстро овладев собой, небрежно взял голографию в руки, так, словно от нечего делать.
– Родственники? – спросил равнодушно.
– Враги! – злобно сверкнув глазами, отозвался Шрайдер.
Глава 7
Вольный город Кареда привольно раскинулся на широкой равнине средь семнадцати пологих холмов: Кармадона, Сарадона, Кридона, Свинтедона… ну и так далее. Отличались они друг от друга мало чем, а точнее, совсем почти не отличались, разве что одни были полесистее, а с других, наоборот, лес уже давно украли и продали оборотистые кареданцы. Меж холмами, петляя, текла неширокая, но вполне судоходная по местным меркам, речка Каредина. Лет сто назад ее набережная в городской черте аккуратно выложили чёрными и красными базальтовыми глыбами. Чёрных было больше. Красные, намного более редкие и дорогие, встречались в основном только в центре, у ратуши, хотя заказывали их для строительства в одинаковом количестве. Каким образом дорогие красные глыбы превратились в дешёвые чёрные – о том история умалчивает, однако и по сию пору возвышались кое-где в городе помпезные здания из красного базальта, в одном из которых и проживал пресловутый сеньор Гвиандо, теперешний Женькин хозяин, известный своей скупостью далеко за пределами города.
Кое-как разъехавшись со встречной повозкой, кадет свернул вправо и затормозил «буханку» у ворот каретной мастерской сеньора Риччи. Неровно работавший двигатель пару раз чихнул и заглох. Жека выругался, вылез из кабины и громко постучал в ворота специально повешенным молотком.
– Кого там чёрт принёс? – выглянул из небольшой калитки свирепого вида подмастерье в измазанном машинным маслом переднике.
– А, это ты, – узнав Жеку, подмастерье тут же сбавил обороты. – Ну, загоняй свою лоханку. Говоришь, с карбюратором проблемы?
– И еще – бензонасос.
Мальчик аккуратно въехал в открытые ворота и, бросив машину на попечение подмастерья, уселся на деревянную скамейку во дворе мастерской, где уже расположилась компания учеников и подмастерий.
Парня приветствовали, как старого знакомого – Жека жил в рабстве у старого Гвиандо уже около месяца и много с кем уже успел свести знакомство. Посторонним же людям внешний вид кадета внушал подозрение, если не больше. Сметанное на живую нитку ветхое дырявое рубище, которым старый скряга Гвиандо снабжал своих слуг, держалось на Жекиных плечах каким-то чудом. Колени давно потерявших первоначальный цвет хлопчатобумажных штанов украшали большие разноцветные заплатки, куртка была кадету явно мала и на животе не застёгивалась, да и, правду сказать, и пуговиц-то на ней не было. Вечно чумазого, кое-как подпоясанного грязной бечёвочкой мальчишку на рынке всегда принимали за нищего, даже, бывало, давали мелкие монеты. Женька брал, не отказывался, за что глава местных нищих Кузерро обещал при случае начистить ему физиономию, как опасному конкуренту. Женька этого Кузерро побаивался, но подаяние всё равно брал – уж очень хотелось кушать.
За прошедший месяц кадет Лейкин здорово сдал, похудев килограммов на пять, если не больше. Скулы его заострились, сквозь грязную коричневатую кожу явственно просвечивали рёбра. Оджио – рабский ошейник из блестящего металла – болтался на шее, словно метательные кольца на шпаге бродячего фокусника. «Собственность сеньора Гвиандо, славного купца Кареды» – было выгравировано на оджио красивыми мелкими буквами.
Подмастерья на скамейке, поговорив, ушли работать и Жека тоже собрался идти, помочь чем-нибудь Карлуччи – младшему мастеру, который сейчас занимался карбюратором – только вот… Только вот внимание его привлекла вдруг огромная жирная свинья, лениво выползшая из хлева, что стоял тут же, во дворе мастерской. Безразлично оглядев мальчика маленькими, заплывшими жиром глазками, свинья подошла к скамейке и плюхнулась в большую коричневую лужу. В пасти хрюха держала большую белую брюкву, на которую, не отрываясь, смотрел кадет. Брюква была хороша, очень хороша… Крепкая, увесистая, вкусная. Не чета той мелочи, которой потчевал своих рабов сеньор Гвиандо, что б ему ни дна не покрышки, скареду.