Так, а цистерны у полосы? Их слишком много для обычной дозаправки. Не-ет, здесь не только торговля рабами. Кто-то ворует и перепродает топливо! И это дело поставлено с размахом! Да еще артефакты, черные археологи – вполне себе прибылный бизнес. В общем, пользуясь отдаленным положенеим планет, каждый промышляет во что горазд.
Напряжённую тишину трюма прорезал резкий дребезжащий звук. Рабы зашевелились, загремели цепями – двое надсмотрщиков принесли ужин в большом пластиковом котле. Обычный сухой паёк из хлореллы. Довольно мерзкая, надо сказать, пища. Правда, очень калорийная, хоть и не вкусная. Впрочем, другой и не предлагали.
Через силу проглатывая зеленоватую желеобразную массу, Жека с грустью вспоминал о вкуснейших болотных змеях. Как здорово их готовил Тогинаро! Пальчики оближешь!
В трюме было прохладно, если не сказать – холодно, видимо, экономили энергию. После ужина был объявлен отбой. Кое-как уместившись на нарах, Женька забылся тяжёлым тревожным сном, тесно прижавшись к Тогинаро.
Утром пленников разбудили рано. Невыспавшиеся охранники хмуро подгоняли рабов увесистыми пинками, а особо нерасторопных от души лупили палками. Женьке снова досталось – уж слишком медленно, по мнению охранника, он протирал глаза.
Построенных в колонну по два пленников вывели из трюма и вывели на улицу через вспомогательный шлюз, узкий и грязный. Местное солнце ещё не показалось из-за далёких гор, лишь его первые лучи золотили синие вершины высоких корабельных сосен. Дул верховой ветер, шумел еле слышно кронами деревьев, нёс по гладкой поверхности космодрома обрывки бумаг, пластиковые пакеты и прочий мусор. Кадет покрутил головой и замер, поражённый увиденным: прямо на посадочной полосе, чуть ближе к западной части поля, возвышалось огромное шапито, удерживаемое мощными тросами. Ярко-жёлтые строительные роботы деловито ползали по металлическим фермам перекрытий, заканчивая монтаж крыши. Со всех сторон космодрома возвышались сумрачные громады звездолётов. И от каждого… ну, почти от каждого… тянулась в направлении шапито тоненькая вереница рабов!
Их загнали туда с чёрного хода. Предварительно расковали, и кадет так и не смог удержать глазами Тогинаро. Тот растворился в гуще содержащихся отдельно от людей дьяблос, успев лишь ободряюще подмигнуть. Всех поместили в клетки-ячейки из колючей проволоки, так, что еле шевельнуться. Жека почувствовал боль, прижатый спиной к ограждению, с трудом повернулся, раздвинул проволоку…
И нос к носу столкнулся… с Альзой Моськиной! Да, это была именно Альза – девчонка с Орсы, хорошая знакомая и сестра Алекса Моськина, одного из младших взводных Корпуса Космической Стражи. Но… Как она оказалась здесь, на другом краю Галактики? Ведь, насколько Жека помнил, Альза, вместе с сестрой Рэей должны бы находится где-нибудь в системе Веги, ну, или, в крайнем случае – в районе Сириуса, – учится в одном из тамошних учебных заведений. Может, пираты напали на их корабль во время перелёта?
– Нет, Женька, – узнав старого знакомого, расплакалась Альза, – Всё гораздо хуже… И ты даже не можешь представить себе – насколько!
Обоих, Альзу и Рэю, захватили ещё на Орсе. Тот подозрительный грузолёт с улыбающе-навязчивым персоналом, куда так спешили девчонки, надеясь получить образование. Зря надеялись! Экипаж грузолёта не имел никакого отношения к образованию, зато самое непосредственное – к работорговле. Заманивали на судно доверчивых дурочек на дальних планетах, а затем продавали в рабство. На планету Эль Койот сёстры попали давно – Рэю сразу же продали в какую-то Кареду (так вот откуда такие знакомые часы у одного из аборигенов-дьяблос!), а вот Альзе повезло (или не повезло) больше. Её выставляли уже на третий аукцион. Хозяин грузолёта заломил слишком уж высокую цену за эту, красивую, по его мнению, девушку. Но, видимо, на Эль Койоте хватало своих красавиц…
Вместительное помещение для пленников было отгорожено от основной части шапито куском плотной пластиткани и о том, что там происходило, несчастным приходилось лишь догадываться.
Женька уже о многом переговорил с Альзой, когда охрана начала потихоньку выводить рабов из клеток. Обратно они уже не возвращались.
В числе других, кадета провели в небольшое холодное помещение, велели снять одежду, и, нарисовав на груди номер, вывели на помост, ярко освещённый лучами прожекторов…
У края помоста, чуть в стороне от выставленных на продажу пленников, стоял обычный конторский стол с микрофоном. За столом, в высоком вертящемся кресле гордо возвышался маленький плюгавый человечек в чёрном фраке и ослепительно белой сорочке с сиреневым галстуком.
– Номер триста двенадцать! – гулко объявил плюгавый, – Представитель человеческой расы, возраст семнадцать стандартных лет, рост метр восемьдесят, вес пятьдесят девять… Может работать лекальщиком. Продавец – господин Каэмми, ложа номер два. Заявленная цена – десять кредитов, что эквивалентно двадцати золотым монетам в местной валюте. Итак, господа! Двадцать монет – раз… Двадцать монет – два…