Припозднившийся гость так и вышел на улицу – с огромным кульком под мышкой.
Славные люди… И Фигуров и его невеста.
Высоко над головой мерцали жёлтые звёзды. Слегка подмораживало, и Жека зябко кутался в надетый под сюртук свитер. Было очень темно, а фонари на этой отдалённой улице не горели. Позади вдруг послышался топот… Жека обернулся…
Фигуров!
– Провожу вас, – улыбнулся журналист, – Ночька-то темная, всякое может случиться.
– Спасибо, – обрадовано поблагодарил Женька, он и в самом деле был рад дойти до дому в обществе Фигурова.
Они шагали молча, и только, когда где-то впереди вдруг послышались чьи-то крики, журналист чуть придержал Жеку за рукав, щёлкнув курком револьвера… На этот раз обошлось – голоса неожиданно стихли, но Женька подумал – а если б он был один?
Фигуров проводил его почти до самой гостиницы – уютного трёхэтажного здания, принадлежащего местному купцу Каюмову. Площадь перед гостиницей освещалась голубоватым газовым фонарём.
– Спасибо, – прощаясь, поблагодарил Жека – и за пироги и вообще. Так вы не забудете о моей просьбе?
Журналист улыбнулся:
– Ну что вы, господин Лейкин!
Тихо насвистывая, Фигуров пошёл обратно. Всё так же светил одинокий фонарь, а в вышине неба мерцали далёкие холодные звёзды. За углом послышался тихий говор. Аристарх поднял револьвер. Нет… вроде бы, показалось.
Журналист прибавил ходу и через пару минут уже подходил к дому.
А за углом, проводив его недобрым взглядом, ожили тёмные тени. Зашептали, заговорили зловеще:
– Чё ждали, Панас? Счас бы кастетом!
– Рано! С ним журналист был, Фигуров. Мог узнать.
– Дак – и журналиста!
– Рано! говорю тебе, Митроха. Тебе что пока велено – следить?
– Ну…
– Вот и следи! А уж когда прикажут – кастетом, тогда и да… Хе-хе-хе!
Мертвую тишину ночи разрушил мерзкий хрипловатый смех, похожий на хохот гиены.
– Славный мальчик, – сказала про Жеку невеста Фигурова Люся, – Правда, немного зажатый… и какой-то грустный.
На следующий день в Растинги-Кай прибыла почта. Бангин взял протянутую Фиангой газету. «Лесоруб», номер пятнадцать, вестник славного города Ледограда. Газетенка так себе, но – крупными буквами на первом плане:
«ЗАОЧНЫЙ АУКЦИОН АРТЕФАКТОВ. ДЕНЬ АРХЕОЛОГА. ПРИГАЛАШАЕМ ВСЕХ НА ЗАОЧНЫЙ ПРАЗДНИК – ПРАЗДНИК ПО ПЕРЕПИСКЕ»
– Что за чушь? – удивился Бангин.
Хаттаниец хмыкнул в рукав:
– Читай дальше, Эрнст!
– «Эмблема праздника – настурция, устроитель: г-н Эженио Лейкин»… Настурция?
Лейкин?!
– Чёрт побери… Но каким образом он оказался в Ледограде? И как вычислил нас?
– Каким образом парень попал в Ледоград, думаю, уже не так важно, – задумчиво поскрипел клыками Фианга. – Может быть, по какой-то чистой случайности. А вычислил он пока что только тебя, Эрнст. Мог увидеть корабль. А меня, наверняка, считает погибшим.
– Но зачем ему я? – Бангин задумался, – Мальчишка явно что-то задумал. Пошлём-ка ему заявку!
– Уже послал, фототелеграфом!
– А что, в Ледограде такой уже есть?
Фианга коротко кивнул.
– Есть. А как же!
К обеду в особняк Елпидиста Аристова пожаловал в гости сам Кузьма Куборогов. Покушали рябчиков, тяпнули наливки… Потом, за гуавой, пошёл разговор. Куборогов невзначай поинтересовался рекламой игры, затеянной кареданским наместником, что, мол, такое, да зачем?
– Да это всё Аристаша, журналист мой, – махнул рукой хозяин, – он и интервью брал у этого представителя желторотого, он и игру придумал, как бы с представителем вместе. И дело тут простое весьма – выманить у читателей денежки на подписку!
– Ловко!
– И я говорю – ловко! Молодец у меня Аристаха, хочу ему полностью газету доверить! Ну что, Кузьма Силыч, в бильярд партеечку?
Устало вытянув ноги, Женька разбирал почту, недавно принесённую курьером и вываленную кучей прямо на стол. Отчёты, счета, поздравления… Телеграмма!
«Желаю принять участие конкурсе артефактов. Адрес для связи: Кареда. Растинги-Кай. Бангину. Пост Скриптум: Очень рад за эмблему фестиваля и за ваше участие. Жду писем.»
Йес!!!
Спрыгнув с кресла, кадет радостно хлопнул себя по коленкам и весело засмеялся. Вот уж, действительно, радость! Значит и Бангин, и Фианга,и…
Неожиданно заглянувшая секретарша сообщила о посетителе.
Женька помнил, что на после обеда никто не записывался и никого не ждал. Но принять посетителя согласился – почему не принять, времени-то до вечера было – вагон и маленькая тележка.
В кабинет вошёл среднего роста мужик – борода лопатой – одетый в тёмно-серый сюртук и красную шёлковую косоворотку. На ногах его поскрипывали новенькие добротные сапоги хромовой кожи. Кроме сапог, вроде бы ничего особо приметного в неожиданном посетителе не было, если не считать глаз… В них сквозили презрение, вальяжность и плохо скрытая злоба.
– Куборогов я, Кузьма Силыч, – сиплым голосом представился мужик.
Женька вздрогнул. Так вот он какой, легендарный ледогорский олигарх, владелец заводов, газет, пароходов… и прочего, и прочего, и прочего… Интересно, зачем пожаловал?