Он закончил работу пораньше – решил пройтись по местному рынку, чего-нибудь прикупить, да и так, посмотреть. Деньги у Жеки были – недавно переслали из Кареды жалованье (и не маленькое!), так что теперь кадет Лейкинс превратился из бывшего раба в весьма состоятельного господина. Ну, не такого, конечно, состоятельного, как предлагал Куборогов, но всё же…
В рыбных рядах Женька засмотрелся на огромного палтуса, даже прикинул, сколько купить на жарку, вытащил из кармана деньги…
И замер, увидев почти рядом… капрала Арнольда Шапса!
В барашковой шапке и френче, в галифе из жёлтой скрипучей кожи, в красных ботинках с обмотками, Шапс выглядел обычным ледогорским франтом, вряд ли кто сейчас признал бы в нём не местного, вряд ли кто… Кроме одного человека. И этим человеком был кадет второго класса Евгений Лейкин! Слишком много зла принёс ему Шапс, слишком…
Капрал стоял напротив ларька с зеленью и кого-то высматривал в толпе. Нет, он не шастал по рынку, просто стоял рядом с зеленщиком и ждал. Женька затаился рядом… Ага! Вот к Шапсу подошёл какой-то неприметный человек в сером дождевике из мешковины и такой же кепке. Что-то шепнул… Шапс ответил. Осклабился… И быстро зашагал вслед за незнакомцем. Женька последовал за ним. Тоже так быстро, как мог. Так что даже не заметил идущего под ручку с невестой журналиста Аристарха Фигурова.
Когда проходили мимо одёжных рядов, кадет на ходу, не торгуясь, купил чёрную широкополую шляпу, красный берет и серую неприметную кепку. Шляпу он сразу же одел на голову, а кепку и берет спрятал в карманы сюртука, так, на всякий случай.
«Почему всё-таки Шапс?» – думал Женька, стараясь не отстать от капрала, – «Ведь он не говорит по старо-испански… Но почему-то Шрайдер его сюда послал, именно его! Значит Шрайдеру просто больше некого посылать! Видать, не густо у него с сообщниками!»
Сопровождающий Шапса мужик оглянулся. Женька юркнул в толпу. Сменив шляпу на берет, осторожно выглянул из-за угла – ни мужика в кепке, ни капрала видно не было. Упустил? Нет, вот они появились из ворот какого-то дома… вернее, выехали на грузовом фургоне, запряжённом парой йоххо.
«Компания «Аргус». Грузовые и легковые перевозки»
Ага – кубороговская фирмочка!
Женька, не торопясь – ибо фургон, слава Богу, ехал медленно – пошёл сзади, стараясь не очень выделяться среди прочих прохожих. На голове его давно была надета кепка.
Громыхая деревянными колёсами по булыжнику, фургон свернул на узкую, ведущую к реке, улицу и спустя полчаса подъехал к грузовому пирсу. Чуть покачиваясь на небольших волнах, у пирса стоял небольшой пароход с широким корпусом и высокой чёрной трубой.
«Камыш» – прочёл кадет, и тут же вспомнил, что именно об этом судне ему рассказывал начальник ледоградской полиции полковник Франц Кареев. Что-то связанное с контрабандой оружия…
Ха, оружия! Лазерной пушки, чёрт побери!
Мальчик удвоил внимание, прячась за одним из многочисленных деревянных ящиков, беспорядочно разбросанных по всему пирсу, и жалел лишь о том – что не захватил с собой ни револьвера, ни бинокля. Бинокль – плохонький правда – в ледоградской Управе имелся, а вот насчёт револьвера… Личным оружием Жека пока так и не озаботился – вроде и не нужно было раньше. Но, то раньше…
Фургон остановился прямо напротив парохода. С борта судна споро спустили сходни и несколько человек под распоряжением приземисто-аляповатого мужика в таких же жёлтых галифе, какие были у Шапса, бросились перегружать в фургон длинные узкие ящики, по виду – тяжёлые. Капрал тоже взбежал на палубу, покровительственно похлопал по плечу распорядителя. Тот оглянулся…
Рогойо!!!
Женька вздрогнул, узнав зеленокожего дутарского негодяя. Того местного, в кепке, нигде видно не было…
– Прошу прощения, господин… – раздался вдруг позади чей-то вкрадчивый голос.
Жека обернулся…
Прямо ему в лицо уставилось чёрное дуло револьвера!
– Руки… И без шуток!
Кадет покорно протянул руки – а что оставалось делать? Кроме того, что с револьвером (им оказался тот самый, в кепке), вокруг маячило ещё человек пять амбалов самого подозрительного вида.
Это ж надо было так глупо попасться!
Схватив, мальчишку быстро затащили в фургон. Тот, что в кепке сноровисто завязал Жеке глаза чёрной давящей повязкой.
Они ехали долго. Тряслись по булыжным улицам Ледограда, петляли меж пригородных болот, карабкались на крутые холмы, так, что, казалось, фургон вот-вот опрокинется…
Когда Женьку грубо вытолкнули наружу, уже совсем стемнело.
– Кого это вы притащили, господин Приходько? – услышал кадет незнакомый шепелявый голос. И тут же кто-то другой громко приказал снять с него повязку.
Сняли… Жека зажмурился – яркий луч фонаря бил ему прямо в лицо.
– Позвольте вам представить, господин Кранов, пресловутого кареданского выкормыша Лейкина! – издевательски прогрохотал… Кузьма Куборогов!
Женька сглотнул слюну и конкретно осознал, что на этот раз влип крепко.
– Ну что, молокосос… – Куборогов недобро прищурился, – Помнишь наш разговор? А повестку? И кому ты судом грозил, мне? Куборогову? Ах ты…