– В моем кабинете кто-то насрал на рабочий стол, – сказал он по-английски совершенно будничным тоном, и Хазым вздрогнул, услышав это, но Кудрет смотрел только на Мехмета, который сидел, непонимающе глядя на Кудрета, ничем не выдав, что удивился странным словам. Кудрет повернулся к Хазыму, чуть улыбаясь и продолжил по-английски. – Малец, с которой из этих девок в приемной ты собираешься замутить, они там все по тебе уже слюни пускают, по такому красавчику? – Мехмет не отвечал, вежливо глядя на Хазыма, и Кудрет улыбнулся.
– Да, ты прав, – ответил Хазым. Он понимал английский лучше, чем говорил, но этого будет достаточно, подумал он.
Кудрет опять повернулся к Мехмету, протягивая ему папку.
– Если ты думаешь, что будешь тут сидеть под дверью моего кабинета и пялиться на мою жопу, думая, что имеешь хоть какой-то шанс меня хоть как-то остановить, – сказал он, теперь по-турецки, – то сильно ошибаешься, сынок. Моя племянница платит тебе приличные бабки, и ты их будешь отрабатывать. Организуй мне встречу со всеми стейкхолдерами, профасилитируешь митинг, согласуешь со мной адженду заранее, дек презентации подготовит Озге, скоординируешь с ней.
Хазым спрятал усмешку под ладонью, которой прикрыл подбородок.
***
Когда раздался стук в дверь, Синан нехотя поплелся открывать – Севда возилась на кухне, а Мехмет плескался в душе после тяжелого рабочего дня. Это оказалась Хазан, как он и думал – потому что это он Хазан к ним вызвал.
– Где папка? – Спросила она, не здороваясь, и прошла в дом. Синан повел ее в гостиную, знакомя ее по дороге с изумленной Севдой, и Хазан сразу же схватилась за документы, игнорируя все вокруг нее.
– Ты уже изучил бумаги, Синан? – Раздался голос Мехмета, и хозяин дома вышел к нему, утирая волосы полотенцем, в одних пижамных брюках. Увидев Хазан, он застыл, так и держа у головы полотенце. Хазан подняла голову, и у нее округлились глаза, на лице был нарисован ужас, и Синан не сразу понял, что именно ее так потрясло.
Он уже успел привыкнуть, подумал он, и забыл, как жутко выглядят эти шрамы на теле Мехмета. Мехмет прикрылся полотенцем, отступая на шаг, скрываясь за дверью, Синан знал, что его друг чувствовал неловкость и стеснение. Мехмет не гордился своими боевыми ранами, он стыдился их, они напоминали не о геройстве, сказал он однажды Синану, когда тот пошутил, что мужчину шрамы украшают – они напоминают о его провале.
Хазан потрясла головой, словно пытаясь прийти в себя, и Синан попытался отвлечь ее.
– Это очень хорошая сделка, мне кажется. Если Кудрет ее провернет, холдинг ожидает большой куш.
– Потому-то дядя и отдал ее Мехмету, – быстро ответила Хазан, опять начиная проглядывать документы. – Он знал, что первым делом он понесет эти документы нам.
– Значит, он готовит что-то еще, – раздался голос Мехмета, вошедшего в комнату, на этот раз полностью одетым, но все еще с мокрыми волосами. – Он точно намерен что-то скрывать. Твой отец хорошо говорит по-английски? – Спросил он Синана, и Синан пожал плечами.
– Как-то говорит, не знаю, насколько. Такси заказать и в ресторане поужинать может. Я не могу, я французский учил.
– Знаем мы твой французский, – фыркнула Хазан. – При чем тут английский, Мехмет?
– Я не говорю, – ответил Мехмет. – И он это знает. Он проверял меня. Сказал что-то при мне по-английски, я не знаю, что, но твой отец чуть не подпрыгнул, когда это услышал, а я не успел отреагировать.
– Ты сможешь повторить то, что он сказал? – С интересом спросила Хазан, и Мехмет нахмурился, глядя на нее.
– Я почти не говорю по-английски…
– Но у тебя же такая память, ты ведь сам говорил, что помнишь все, что было при тебе произнесено. Сможешь повторить его слова?
– Я… – Он поднял и опустил руки. У двери стояла Севда с подносом кофе, глядя на них с любопытством, и Мехмет беспомощно посмотрел на нее. – Я не знаю. – Он закрыл глаза, вздохнул, открыл снова, и сказал вслух какую-то белиберду. Севда непонимающе посмотрела на Синана, а Хазан расхохоталась.
– Он сказал, что кто-то насрал на стол в его кабинете. Да, теперь он точно уверен, что ты не знаешь языка.
– Я вспомнил только потому, что это было сегодня, Хазан. Я сейчас пытаюсь вспомнить, как говорили при мне на другом языке, но…
– Потому что ты, как нормальный человек, воспринимаешь язык на понятийном уровне, – сказала Севда, с деловитым видом ставя кофе на стол и присаживаясь рядом с Мехметом. – Ты не диктофон, а воспоминания, даже такие яркие как у тебя, мутнеют, они окрашиваются твоими эмоциями, ощущениями, со временем даже у тебя они становятся ложными.
– Сколько времени тебе понадобилось, чтобы выучить арабский? – Спросила Хазан, и Мехмет нахмурился.
– Я не учил специально, кроме краткого вводного курса в армии, но в основном слушая ребят…
– Сколько тебе понадобилось, чтобы начинать четко понимать?
– Три-четыре месяца, – Мехмет признался в этом так, словно это было какое-то постыдное достижение, но Синан фыркнул, а Хазан недовольно посмотрела на него.
– Почему ты не учил английский раньше?
