Хазым внимательно разглядывал парня, присевшего в кресло перед ним, пытаясь разглядеть то, что скрыто. Было заметно, что у человека появились деньги, подумал он. Хороший костюм вместо дешевой синтетики, прическа другая, чуть более модная, наверняка работа барбера Синана, который дерет с него безумные деньги. Часы на руке были старые, дешевые, парень начинал входить во вкус, но пока еще не вытравил из себя свою деревню и нищий район. В осанке, в том, как он держал голову, руки – в этом чувствовалось положение человека, привыкшего подчиняться и исполнять приказы, а не командовать, слуги, а не хозяина. Хазым вспомнил, как напротив него сидел Кудрет, с детства евший на золоте и пивший с серебра – расслабленный, уверенный, спокойный, но в любую секунду готовый к прыжку, и теперь сидит этот, Мехмет Йылдыз, простой солдат, мелкая сошка. Да, сильный, да, смелый, да, может быть опасный, но кто он против Кудрета? И кто он против самого Хазыма? Исчезнет по щелчку пальцев, несмотря на свои успехи в стрельбе, единоборствах и строевой подготовке.
На что рассчитывали его безумные сыновья и разумница Хазан? Этого рабочего муравья они сочли способным противостоять паукам?
– Когда я брал тебя на работу, сынок, я и не представлял, что ты достигнешь такого успеха, – сухо сказал Хазым, глядя на мальчишку. Парень уставился на него огромными честными голубыми глазами, сама крестьянская простота. – Ты посмотри, как быстро ты поднялся. Еще вчера ты подтирал за моим сыном рвоту, а сегодня пришел занять кабинет в моем холдинге. Я не спрашиваю тебя, как тебе удалось очаровать моих сыновей. Они глупцы. А вот Хазан, моя названная дочка, дочь моего друга, чем ты ее взял? Что ей нужно в этой ситуации?
– Госпожа Хазан поручила мне присматривать за поведением господина Кудрета в вашем холдинге. Господни Хазым, она не желает вам зла, и ваши сыновья не желают вам зла. Они не доверяют вашему новому коммерческому директору.
– Правильно не доверяют, – пожал плечами Хазым. – Я бы тоже не доверял – если бы мне было чего опасаться. – Когда Мехмет с сомнением посмотрел на него, Хазым усмехнулся. Всего неделю назад Кудрет закончил расчленять миллиардную компанию, работавшую на всех пяти континентах. Нет, в Стамбуле Кудрету не было достойного его дела, кроме как возвращения его злокозненной жены. – Моим сыновьям не о чем беспокоиться, кроме как о свадьбе Гекхана, которая не состоится. Хазан и сама должна бы это понимать.
– Господин Хазым, – ровным голосом ответил мальчишка. – Хазан и ваши сыновья не желают вам зла. – Повторил он, твердо глядя ему в глаза, поднимая голову, меняя позу, и Хазым усмехнулся.
Простой рабочий муравей. Мальчишка из низов.
Вот только просто рабочий муравей не мог так легко войти в доверие его семье. Так легко, словно играючи, он взял за плечо Синана и повел его за собой, словно был рожден для этого. Когда встал между ним самим и Синаном в тот ужасный день, сделал бы так «простой рабочий муравей»? Когда встал между ним и Гекханом, в ситуации, где Рыза и другие телохранители отступили бы, когда встал так, словно имеет право учить Гекхана, как следует сыну обращаться с отцом.
Вел себя так, словно чувствовал себя хозяином ситуации, пусть и выглядел слугой.
– Парень… Ты обманул меня, так? Я впустил тебя в свой дом, в свою семью, потому что мне была нужна помощь, а ты воспользовался этим для своей выгоды? Задурил голову моим сыновьям, моей названной дочери. Так получается, сынок? – Хазым сам до конца не верил в эти слова. Не потому, что так уж питал иллюзии относительно честности Мехмета Йылдыза – он не до конца верил в легковерность Гекхана, и совсем не верил в легкомыслие Хазан. Он просто не понимал, как такое могло случиться.
– Господин Хазым, – Мехмет вздохнул. – Я сам не понимаю, как это все случилось. За последние несколько месяцев столько всего изменилось. Я признаюсь вам, я сам не понимаю, что я здесь делаю. Это не мое место, это не мой мир, я не знаю, что здесь делать. Ваши сыновья и Хазан верят в меня больше, чем я в себя, я признаю это. Они послали меня следить за господином Чамкыраном, потому что… Потому что я наблюдателен, и у меня хорошая память. С той же пользой они могли отправить Эрдала или вашего господина Рызу. Но они, – он пожал плечами. – Выбрали меня.
Хазым молчал, глядя на него и с удовольствием отметил, как парень заерзал под его взглядом.
– Я не знаю, что о тебе думать, сынок. Я просто не знаю, что о тебе думать. Иногда я верю тебе. А иногда мне кажется, что ты самый наглый лжец на земле.
– Я никогда не давал вам повода думать, что я лгу, господин Хазым, – натянуто ровным тоном ответил Мехмет, и Хазым кивнул, поджимая губы.
– Так и выглядит. Ни разу не давал мне повода.
В дверь постучали, и уже по одному стуку было понятно, кто там.
– Входи, Кудрет.
Кудрет вошел в кабинет, кивнув Хазыму, присел, повернулся к Мехмету.
