– Ты знал? Ты знал, что он собирается это устроить?
– Конечно же нет, – отец налился праведным гневом. – Ты думаешь, мне так хотелось скандала на совещании? Разговоров на фирме? Этой задержки, которая теперь начнется? Я запретил Кудрету устраивать это представление, но ты, конечно же, ты всегда готов поверить в худшее об отце!
Кудрет ухмылялся, и когда Гекхан посмотрел на него через плечо отца, подмигнул ему. Гекхан с трудом удержался от желания прямо сейчас прыгнуть вперед и вцепиться ему в глотку, нанести удар, еще один, вгрызться зубами, если понадобиться, как в детстве, когда ему было шесть лет, и Кудрет впервые довел его до состояния черной ярости, когда в глазах темнело и хотелось только крушить, нанося удары – удары, за которые потом наказывал отец, снова, опять стоявший между ними, снова, опять на его стороне.
Гекхан выдохнул, прикрывая глаза, и отец кивнул, решив, что скандала удалось избежать.
– На самом деле, может и хорошо, что вы теперь узнали, – мирно сказал он. – Пост-травматическое расстройство – это не тот диагноз, которого стоит стыдиться, особенно учитывая, как он его получил, но в ситуации Мехмета все настолько серьезно, что он не мог получить работы ни в полиции, ни в крупных агентствах. Может ли человек, который срывается в истерику при словах «пятьдесят тысяч долларов», наблюдать за вашими акциями, вот интересный вопрос? Признаться, если бы я знал, я бы даже к Синану его не взял бы.
С этими словами отец гордо вошел в конференц-зал, оставляя Гекхана наедине с Кудретом – и целым этажом с любопытством пялящихся на них работников.
– Это ведь было не одно слово, да? – Тихо сказал Гекхан, глядя мимо своего скалящегося врага. – Ты доводил его постепенно, все повторял эти слова, из-за которых он вспоминал…
– Триггеры, – весело сказал Кудрет. – Триггеры вызывают флешбеки. Так это называется. Кажется. Ну что уж поделать, мне попалось его медицинское дело, грех было не попробовать, как это работает. Было очень смешно.
– Смешно? У парня случился припадок, а тебе смешно?
– Ну не умер же он? Так, перетрухнул немного, ну, бывает. Ну так надо собраться, быть мужиком, разве это по-мужски, так психовать из-за пары угроз какого-то Азраила.
И снова, только усилие воли заставило Гекхана удержаться от желания взять Кудрета за грудки, прижать к стене и придушить.
– Зачем? – Тихо спросил он. – Зачем тебе было это делать? Только из-за болгарской сделки? Просто поэтому?
– Из-за болгарской сделки? – Кудрет беззвучно рассмеялся. – Не смеши. Нет, Гекхан, дорогой друг, брат, товарищ мой по общей женщине… – Гекхан дернулся, но Кудрет перехватил его руку, вплотную подойдя к нему. – Это было предупреждение, Гекхан, мальчик мой. Что как тайну этого парня я узнал и использовал против него, так и вам придется потрястись из-за ваших тайн. И не так безобидно, как он. Он-то всего лишь поплачет и уймется. А вас я разнесу на куски.
– Нет в наших жизнях никаких тайн, – твердо и уверенно сказал Гекхан, и Кудрет ухмыльнулся.
– «Человек зачат в грехе и рожден в мерзости, путь его – от пеленки зловонной до смердящего савана. Всегда что-то есть.» Знаешь, откуда это, Гекхан? – Он похлопал Гекхана по щеке. – Не знаешь. Неважно. Достаточно знать, что это правда.
***
– Какая же сволочь, – Синан выругался, подкуривая сразу две сигареты, и одну из них он протянул Мехмету, с удовольствием затягиваясь второй. – Вот ведь ублюдок.
Они сидели на террасе перед домом Гекхана, потому что Джемиле не позволила им курить в доме, где уже несколько недель жила вместе со своей дочерью. Синан выпустил дым в небо, ругая себя за малодушие. Ему следовало пойти на это собрание, пойти вместе с Хазан и Гекханом, не отправлять туда Мехмета… Но, если верить словам Гекхана, Кудрет сделал бы это все равно. И не ради даже предупреждения или какой-то мести, или чего-то вроде этого – просто потому, что ему захотелось бы это сделать и посмотреть, что получится. Посмотреть, как корчится другой человек, которого ужалили. Потому что такова была его природа – природа скорпиона.
Отец не мог этого не знать. Не мог не понимать. Не мог не понимать, что был лягушкой, которая везет на спине скорпиона через реку.
«Всегда что-то есть». Так он сказал, подумал Синан, и вздрогнул, но не от холода и сырости зимней погоды.
Ниль, подумал он. Много ли помнит Ниль о той истории? Нет, не должна. «Она была пьяна в стельку, она точно ничего не помнит». Она не может помнить.
«Всегда что-то есть».
«Нет, не на меня. И не на Гехкана. И не на Хазан».
Всегда что-то есть.
***
– Вот так все и произошло.
Когда Мехмет закончил рассказ, он не смотрел по сторонам. Не желал видеть их лица. Но вдруг перед ним оказалась тонкая женская кисть, в руке которой была пепельница и пачка сигарет с зажигалкой, и Мехмет благодарно улыбнулся, не поднимая головы, чтобы сказать спасибо госпоже Джемиле.
Он сам до конца не помнил, как оказался в доме Гекхана. Помнил прикосновения Хазан, ее тихий голос. «Ты со мной». «Ты не там». И постепенно эти ее слова заглушили другие, слова, сказанные ее же голосом. «Это все, чего ты стоишь, ничтожество».
