– Тот, от которого ты не беременна, – ухмыльнулась она с видом опытной интриганки. Выглядело нелепо.
– Аллах-Аллах, – Хазан едва удержалась от желания подскочить и выскочить из собственной комнаты. – Как тебе такое только в голову пришло?
– Дядя сказал, – спокойно ответила Эдже, и Хазан обомлела от неожиданности.
– Дядя? Какой дядя? Дядя Кудрет?
– А у нас есть еще дяди? – Малышка хихикнула, думая, что сказала что-то очень остроумное. – Конечно, он. Он давно уже говорит, что вы с господином Мехметом вместе.
Хазан поднялась на ноги.
– Минуточку-минуточку, – воскликнула она, поднимая палец. – Во-первых, что значит давно, во-вторых, кому говорит, в-третьих, в каком смысле «вместе»?
Эдже пожала плечами.
– Да давно уже, маме говорит. Что у вас с господином Мехметом роман, и что ты поэтому устроила господина Мехмета в холдинг.
Хазан обомлела от возмущения.
– Знаешь, – с трудом выдохнула она, – я всякое о дяде думала, но что он еще и грязные сплетни распускает?
– Он говорит, что вы все спускаете холдинг в унитаз, и я из-за вас разорюсь, – радостно сообщила младшенькая, – говорит, что все Эгемены сумасшедшие, а ты влюбилась в безграмотного солдата и пустила его управлять компанией, и только он один работает и спасает компанию от банкротства. Это он так говорит, сестра!
Хазан, которая последние недели не поднимая головы пахала и в холдинге, и в Эгемен Косметикс, едва не проломила головой потолок.
***
– Ты понимаешь, что происходит, а? Понимаешь? То есть мало того, что он присел на уши дяде Хазыму и теперь растягивает ресурсы компании, заключая все новые и новые сделки…
– Мы же проверяли все эти сделки, Хазан? – Фарах нахмурилась, вертя в руке карандаш. – Ничего сомнительного. Непохоже на ловушки, вроде той, что готовилась для Гекхана…
– В этом все и дело. Я ничего там не нашла, ты ничего не нашла, Гекхан ничего не нашел, Мехмет ничего особенного не слышал и не видел…
– В прошлый раз он подсказал нам где искать, когда услышал разговор твоего дяди… – Фарах прикусила губу, раздумывая, и Хазан кивнула.
– Да, но я бы все равно нашла… Неважно. Проблема в том, что я не вижу слабых мест в этом его плане, кроме того, что он играет по-крупному. Словно мы транснациональная компания. Нам приходится брать кредиты. Да, если вывезет, есть шанс, что холдинг получит колоссальный доход, мы вырастем вдвое, если не втрое, и пока план кажется железным, но малейший неверный шаг приведет к катастрофе.
– Разве господин Хазым не понимает, что играет с огнем?
– Дядя Хазым говорит, что Кудрет привык к крупным ставкам, знает, как с этим управляться, и не боится, и до сих пор во всем был прав. Одно лишь но – дядя Кудрет никогда не играл на свои деньги, понимаешь? Он всегда рискует чужими деньгами. На кон он ставит только свою профессиональную репутацию, но у него столько успехов, что один провал ничего не испортит.
– Неправда, – ответила Фарах, закидывая ногу на ногу. – Бизнесмен стоит столько, сколько заработал за последний год. Прошлые успехи – как круги на воде, расходятся все шире, а потом исчезают. На место твоего дяди претендуют сотни таких же как он, только молодых и голодных, и они с радостью его сожрут.
Хазан промолчала. Она так и не рассказала Фарах о сторонней деятельности дяди, только читая в новостях о проблемах, случившихся у когда-то подающего надежды стартапа из Кремниевой долины. С таким жирным куском, никто не обратит внимания на погоревший местечковый холдинг из Турции, который лопнул, потому что слишком гордо надулся.
Хазан едва сдерживалась от желания громко, во весь голос выругаться.
Дядя что-то задумал, и она не понимала, что. Она изучала все, что происходило в холдинге, им с Синаном и Гекханом докладывали обо всех звонках, обо всех посетителях, но они никак не могли понять, что за зловещий план зреет в голове Кудрета, только знали, что зреет.
Потому что, пусть где-то в глубине души Хазан любила своего дядю, того, который дарил ей куклы в детстве и взял ее в дом в ее первый год в жизни в Америке, она знала про него одно точно: у него была природа скорпиона. Он не мог не разрушать, он чувствовал радость от разрушения, он не был тем, кто строит храмы, он был из тех, кто храмы поджигал, и он что-то задумал, что-то задумал, и она не понимала, что.
Гекхан не понимал, что, а ведь именно он был главной мишенью дяди. И от этого становилось страшнее, потому что они не понимали, с какой стороны будет нанесен удар, только знали, что удар нанесен будет, обязательно, рано или поздно.
– Если бы у дяди Хазыма не было контрольного пакета, мы бы могли блокировать эти сделки…
– Напомни мне расклад, – серьезно сказала Фарах, – тем более, что там что-то изменилось, так?
