Какое тебе дело до этого, Мехмет? Они чужие тебе люди. Они не твоя семья. Уйди, оставь их в покое.
Мысль о Кудрете вызвала в нем воспоминания о его племяннице, и Мехмет отложил нож, прикрывая глаза, потому что воспоминания, как обычно острые, как обычно живые и яркие, нахлынули на него, охватывая его, как огнем, затопляя, как водой. «Я хотела этого в ту ночь». «Я и сейчас этого хочу».
Разве она может хотеть такого как ты, Мехмет? Ты занимаешь чужое место. Все это не принадлежит тебе.
Голос, звучавший в его голове, был холодным и надменным, полным презрения.
Ты думаешь, это все твое, мальчишка с района?
Думаешь, ты имеешь на это право?
Мехмет пятясь отошел от разделочного столика, пока не остановился, уперевшись спиной в стену, к которой привалился головой, закрыв глаза.
Этот парень, от которого ты ждешь, что он будет говорить с тобой. Он не твой брат. Он брат Ягыза Эгемена. Ягыз Эгемен должен был быть с ним каждый день его жизни, и это ему он должен был рассказывать о своих бедах и проблемах, его просить о помощи. Его не было, и поэтому он стал таким.
Мужчина, который воюет со своим отцом, девушка, которая получает родительскую любовь только от старшего брата, отец, который не понимает и отказывается понимать своих детей – они не твоя семья, и ты не имеешь право им помогать. Они семья Ягыза Эгемена, и его не было, и поэтому они стали такими.
Компания, которую ты считаешь своей, она принадлежит Эгеменам, а не Йылдызам, и ты не Ягыз Эгемен, и его нет, чтобы ей управлять.
Женщина, которую ты хочешь, достойная самого лучшего, достойная большего, чем «капрал с пробитым чердаком», достойная умного, образованного человека, этой женщине было место рядом с Ягызом Эгеменом, а не с тобой, и его нет.
Ты пробрался в их мир, как вор, как крыса, и теперь не можешь даже уйти.
– Что с тобой? Мехмет?
Мехмет открыл глаза, тяжело дыша. Он не заметил, что сполз по стене вниз и теперь сидел на полу, обхватив себя за колени. Синан присел перед ним на корточки, обеспокоенно глядя на него.
– Мехмет? У тебя что, опять приступ? Брат, что с тобой? Может воды? Душ включить? – Синан схватил его за руку. – Севда говорила, нужно включить воду или что-то вроде того, чтобы было что-то вроде дождя, но я не понял, подожди, подожди, сейчас… – Синан сделал движение, словно попытался встать, но Мехмет схватил его за запястье, останавливая.
– Не надо. Все нормально.
– Точно? – Подозрительно спросил Синан. – Потому что выглядит вовсе не нормально.
– Нет, точно, все нормально. Просто… Накатило немного.
Мехмет поднялся на ноги и вернулся к разделочному столу, опять принимаясь за нарезку овощей.
– Мы могли бы что-нибудь заказать? – Неуверенно сказал Синан, но когда Мехмет промолчал, пожал плечами. – Твое дело, готовь. Хорошо, что ты умеешь готовить.
– Мама работала на трех работах, пришлось учиться, – Мехмет ответил автоматически и тут же прикрыл глаза.
Он не навещал маму с того самого дня.
С того самого дня он ни разу не был у мамы, ни разу не навестил ее, не спросил, как у нее дела, не звонил ее врачам.
Она твоя мать, разве не так? Она твоя мать, не та женщина на кладбище.
Мехмет с трудом проглотил ком в горле, прислушиваясь к рассказу Синана, как он однажды пытался что-то себе приготовить, и нет, он не сжег кухню, спасибо, блин, Мехмет, просто еда была совершенно несъедобной, потому что Синан сделал все, как было сказано в рецепте, кроме одного: забыл добавить соль.
Мехмет искоса посмотрел на Синана. Тот впервые со дня его возвращения в Стамбул заговорил с ним не оскорбляя его, но судя, как всегда, по его легкомысленным рассказам, это опять его попытки отвлечь его.
Он заботится о тебе, как о брате, мальчишка. Но ты ему не брат.
– Я говорил с Кудретом, – сказал он, дождавшись окончания ужина, и Синан окаменел, весь сжался, словно в ожидании удара. – Он не сказал мне, что случилось. – Синан не поднимал взгляда, затравленно глядя перед собой, и Мехмет протянул руку, прикасаясь к его плечу. – Синан, что случилось? Что он узнал? – Синан вздрогнул, и Мехмет отдернул руку. – Расскажи мне, пожалуйста. Мы найдем выход, я помогу тебе. Ты просто должен мне все рассказать.
Синан резко поднял голову, сердито глядя на него.
– Я тебе ничего не должен. Я не должен тебе абсолютно ничего. Почему я обязан тебе рассказывать? Разве ты мне рассказываешь? Хоть что-то? Почему всегда я, всегда я говорю, а ты все время молчишь и ничего, ничего мне не рассказываешь? Что случилось тогда, с твоей матерью? В Сирии? Что тогда произошло? Разве ты рассказывал мне это?
Мехмет зажмурился, отступая от него на шаг, и споткнулся, садясь в кресло. Он поднял голову и наткнулся на упрямый взгляд Синана, и с усилием сглотнул, прикусывая щеку, сжал кулаки.
