Верил, что Ниль была слишком пьяна, чтобы понять, что она видела, слишком пьяна, чтобы понять, что случилось, да и кроме того, она же сумасшедшая, мало ли что она могла напридумывать, да? Разве исправить то, что уже сделано, кому от этого будет легче, если он расскажет, что на самом деле случилось? Ни пользы, ни вреда от этого не будет, только его воспоминания, и его вина, и больше ничего, и никто больше не пострадает.
Но это оказалось не так, и теперь эта тайна стала опасной. Она превратилась в оружие, и один Аллах ведает, против кого поднимет это оружие. Гекхан, Хазан, Мехмет… На что они пойдут, чтобы защитить его, чем пожертвуют?
Стоит ли это того?
Нужно просто рассказать правду, и пострадать самому, и не дать навредить другим.
– Я все расскажу, и будь что будет, мама. Я должен был сделать это еще тогда. Три года назад. Еще тогда надо было это сделать.
Он медленно пошел к воротам кладбища, и идти становилось все тяжелее, казалось, будто он идет не по аккуратной чистой дорожке, вымощенной камнем.
Он шел по дороге среди мертвецов, и на секунду ему показалось, что он и сам уже почти мертв.
Он остановился, прикрывая глаза, приобнимая себя. Ему вдруг стало очень страшно, и на секунду он подумал о том, чтобы позвать на помощь, чтобы кто-то стоял рядом, чтобы кто-нибудь держал за руку, когда он наконец признается, но так было нельзя.
Он был один, когда сделал это, был один, когда промолчал, и он будет один, когда во всем признается.
Понесет ответственность сам. «Ты всегда говорил, что я безответственный, отец, – подумал он. – Вот я и исправляюсь». Синан едва не рассмеялся, подумав об этом. Вот уж такой ответственности отец точно бы не одобрил, правда?
Он вышел за ворота и огляделся по сторонам. Что дальше? Вернуться в квартиру Джемиле? Поехать к Гекхану? В особняк?
Синан еще раз потер лицо и растрепал рукой волосы, усмехаясь себе. Ответственность, так ответственность, подумал он. Следовало помочь Фарах с Эгемен Косметикс. Пока у него есть такая возможность, подумал он, взмахом руки подзывая такси.
– Эрдал, – сказал он в трубку, когда ворота кладбища пропали из вида. – Мне нужно найти родственников одного человека, сможешь? Спасибо тебе. Ее звали Чилек Байрактар. Она умерла три года назад. Сможешь?
***
Дверь открыл сам Гекхан, и Хазан обняла его, прижимая к себе.
– Спасибо, что приехала, – тихо сказал Гекхан, отрываясь от нее, и Хазан еще раз отметила, каким перепуганным он был. – Я… Я должен ехать в участок, к ней, но… Джемиле попросила меня не оставлять Омрюм, а Селин… Селин в отъезде… О Аллах! – Гекхан схватился за голову. – О Аллах, я не понимаю, что происходит, Хазан.
За спиной Гекхана стояла Омрюм, серьезно глядя на нее, и Хазан обошла Гекхана, приседая перед молчаливой девочкой и расцеловывая ее в обе щеки.
– Здравствуй, моя сладкая кузина.
– Здравствуй, сестра Хазан, – тихо сказала малышка, настороженно глядя через ее плечо. Хазан обернулась и поджала губы, увидев, как Гекхан закрыл ладонями лицо, оперевшись спиной о стену, казалось, что он сейчас упадет.
– Сладкая моя, – ласково сказала Хазан, – пойди пока в свою комнату, хорошо? Приготовь карандаши и фломастеры, я приду и мы с тобой порисуем, хорошо?
– Мы с мамой хотели сходить в парк…
Хазан было больно смотреть на ее разочарованное личико.
– Прости, родная, сегодня не получится. Пойди пока в свою комнату, хорошо? Мне надо поговорить с папой Гекханом. Ну давай же, милая, – Хазан поцеловала малышку в лобик и встала, глядя ей вслед, пока Омрюм поднималась по ступенькам. Она подошла к Гекхану, коснувшись его плеча. – Идем, – шепнула она, разворачивая его и кладя ладонь ему на спину. – Тебе надо выпить чаю.
– Я уже отправил адвоката, – тихо сказал Гекхан, глядя на стол перед собой, – он говорит, дело запутанное, но достаточно серьезное…
– В чем ее обвиняют, Гекхан?
Хазан до сих пор не могла в это поверить. Джемиле арестована. Джемиле арестована! Хазан потерла виски, представляя, что начнется, когда разнесется слух, что арестована невеста Гекхана Эгемена, и на секунду она порадовалась, что Гекхан не принимает активного участия в управлении холдингом, поэтому их имиджа это коснется только отчасти – но тут же пожалела о своей мысли. О чем она думает, черт побери, когда Гекхан в таком состоянии?
– Подпольное букмекерство, – ответил Гекхан, и Хазан едва не выронила чайник.
Она ожидала чего угодно, но не этого.
– Что? – Она не верила своим ушам. Когда Гекхан сказал, что Джемиле арестовали, она подозревала, что может Джемиле украла что-нибудь, подралась, черт возьми, опять гонялась за дядей Кудретом с пистолетом, что-нибудь такое, но никак не это…
– Они говорят, что у полиции появились сведения, что несколько лет назад Джемиле занималась незаконным букмекерством под именем Ясемин Кайе.
