– Так и есть ведь, да? Ты пытаешься выдавить это из своей головы и расписываешь себе какую-то сказку, где ты весь из себя альфа-самец, склонил к близости, мать твою, «склонил к близости», откуда ты вообще взял такое выражение? Склонил к близости меня! Меня он склонил к близости, – Хазан повернулась к воображаемой публике, широким жестом указывая на Мехмета, продолжавшего обескураженно моргать, глядя на нее. – Полюбуйтесь на этого мачо, склоняет к близости нежелающих этого женщин. Дон-мать его-Жуан.
– Хазан…
– Ты за это просишь прощения, да? За то, что я тебя соблазнила, да? Тебе это не дает покоя, так? Ты поэтому уехал, бросил все, твоя мужская гордость не могла перенести, что мне пришлось делать за тебя всю работу, да? Даже раздевать тебя, и то пришлось мне!
Мехмет прикрыл лицо рукой, мучительно краснея, и Хазан прикусила губу, обеспокоенно глядя на дверь. Она будто бы не кричала, но говорила довольно громко, и если кто-нибудь стоит прямо под дверью, подслушивая.
– А теперь ты приехал, наконец, – продолжила она чуть тише, – и заявляешься ко мне со сказочкой, как ты «склонил меня к близости», черт побери, я вовек эту фразу не забуду. И… И что я должна была сделать? Поверить, что так все и было? Это же, мать твою, типичный газлайтинг, ты мне мозги пытаешься запудрить, да? Чтобы я поверила в то, чего не было? Что это не я потащила тебя в спальню, да?
– Все не так, Хазан, не так! – Мехмет вскочил на ноги, глядя на нее, стоя к ней почти вплотную. – Я… Я не должен был этого делать. Не должен был к тебе прикасаться. Это было неправильно. Я… Хорошо, не только я, мы, мы поступили неправильно… Даже если мы хотели этого, даже если ты хотела, мы не должны были так поступать!
– Почему? – Хазан гордо приподняла подбородок, сердито глядя на него. – Ну? Говори? Почему?
– Потому что… – Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. – Потому что я это я.
– Что это значит? – Хазан опешила, ожидая услышать что угодно, что он был не в себе, что она воспользовалась его состоянием, что он, черт побери, только что сжег свой дом, а она трахнула его…
– Я Мехмет Йылдыз, – сказал он к ее ошеломлению, и Хазан приоткрыла рот, не понимая, о чем он говорит, и Мехмет открыл глаза, глядя на нее сверху вниз. – Я нищий мальчишка из бедного квартала, сын строителя и уборщицы. У нас ничего не может быть общего. Мы не можем…
Хазан потеряла дар речи. Она ожидала услышать что угодно, кроме этого.
– Мы не можем быть вместе, Хазан. Мы с тобой из разных миров, у нас разный культурный пласт, разное мировоззрение, разное положение в обществе…
– Охренеть… – Хазан еле выдохнула, и он замолчал, удивленно глядя на нее. – Охренеть. Ты это серьезно сейчас? Сначала «склонить к близости», теперь «культурный пласт», что… Что это, мать твою, Мехмет?
– Я… – Он отвел взгляд, глядя куда-то ей за спину. – Хазан, пожалуйста. Я много думал об этом, мне нужно было уехать, чтобы все обдумать. Я не должен был вообще возвращаться, я должен был убраться сразу и навсегда. Я должен был вообще порвать все связи, я… Я просто оказался слаб, и не смог оборвать все, но… Мне здесь не место, Хазан. Это не мое место, это не мой мир, это не я. У нас нет будущего, у нас нет общего прошлого…
Хазан наконец сделала то, что давно хотела. Она схватила его за лицо, разворачивая к себе, глядя ему прямо в глаза.
– Посмотри на меня! – Скомандовала она, и он послушно посмотрел ей в глаза, и сердце Хазан екнуло при виде его больного, полного страдания взгляда. – Мехмет… – Она сказала это тихо, почти ему в губы. – Что с тобой происходит? Что, что творится в этой твоей голове? О чем ты говоришь, Мехмет? – Он молчал, просто продолжая убито глядеть на нее, и ей захотелось его встряхнуть. – Мехмет, что ты несешь? Что происходит, Мехмет? Я не понимаю, что с тобой творится? Почему ты это все говоришь, Мехмет? Что значит, это не ты? Что значит, не твое место?
Он отступил от нее на шаг, вырываясь из ее рук, и Хазан шагнула за ним, не отпуская его далеко от себя.
– Так не должно было быть, – тихо сказал он. – Я просто телохранитель и тренер. Мне не место рядом с Эгеменами.
– Это дядя тебе наболтал? – Хазан показалось, что она все поняла. – Ты сегодня утром спорил с ним, это из-за этого? Он тебе все это наболтал?
Мехмет непонимающе посмотрел на нее.
– Дядя? Какой дядя? Твой дядя? Нет, – он покачал головой. – Нет, он ничего такого не говорил, это, это я… Я постоянно думаю об этом, о том, что… Что мне не место рядом с тобой.
Хазан раздраженно выдохнула. Значит, как она и думала, дело было в уязвленной мужской гордости. Дорогому Мехмету унизительно быть любовником богатой девочки.
