– А еще комната Омрюм. Нет, Мехмет, ни за что. Квартира Джемиле отныне – центр воздержания, ясно? – Она спросила это, прижимаясь к нему вплотную, и Мехмет чувствовал, что ему становится тяжелее дышать, настолько его захватывал ее знакомый запах.
– Эта квартира тоже не подходит, – продолжила Хазан, приподняв брови. – Тут ни одеял, ни простыней, ни душевых принадлежностей, – и она отошла от него, хитро улыбаясь. – Так что… Подождем, пока ты здесь все устроишь.
– Подождем, – недоверчиво спросил он, глядя, как она поднимается по лестнице. – Ты серьезно сейчас, подождем?
– Здесь две спальни, – крикнула она сверху, – которую ты выберешь себе?
Мехмет рассмеялся, поднимаясь по лестнице, наверху которой она ждала его.
– Ближайшую, – тихо сказал он ей в лицо, и когда она собиралась что-то ответить, вдруг раздался телефонный звонок.
Мехмет внутренне застонал, доставая телефон, твердо намереваясь сбросить звонок и отключить звук, когда вдруг увидел имя звонившего. Настроение как будто переключили по рывку рубильника, и он видел, как Хазан сразу насторожилась, увидев его лицо.
– Добрый вечер, комиссар Серкан, – сказал Мехмет, знаком прося Хазан помолчать, когда она начала задавать вопросы.
– Господин Мехмет, добрый вечер. Господин Мехмет, ваш друг Синан находится в полицейском участке.
– Синан? – Мехмет встревожился, глядя в обеспокоенное лицо Хазан. – Что случилось?
– Его сейчас допрашивают. Он пришел, чтобы сделать заявление.
– Заявление? – Мехмет все еще не понимал, что происходит. – Какое заявление?
– Он сделал признание, господин Мехмет. Признание в непреднамеренном убийстве.
========== Часть 24 ==========
– Замечательно! Ты здесь. Сразу видно, моя кровь, – дядя вошел без приглашения, усаживаясь в кресло напротив нее, и Хазан бросила ручку, зло уставившись на него. – Что? – Спросил дядя, разводя руки. – Я имею в виду, что во всем холдинге под названием «Эгемены» работаем только мы с тобой, где сами Эгемены? Ах да, разрешают личные проблемы. Которые сами себе создают. Это потрясающе. У тебя хотя бы доля в этой фирме, за что страдаю я?
– Замечательный вопрос, – ответила Хазан, задыхаясь от ехидства. – Дядя, дорога свободна, тебя никто не держит. Собирай чемоданы и в Лондон, еще столько фирм нуждаются в разорении.
– Моя милая девочка, да разве я брошу Хазыма в такой ситуации? – Дядя радостно улыбнулся. – Разве не дело друга – поддержать в тяжелом жизненном пути?
– Ну конечно, дядюшка, уж ты умеешь поддержать. Дядя, – Хазан резко встала, что кресло откатилось от нее с грохотом, и дядюшка удивленно приподнял брови, вопросительно глядя на нее. – Дядя, ты понимаешь, что это из-за тебя Синан в тюрьме?
– Из-за меня? – Дядя ткнул себя пальцем в грудь. – Синан в тюрьме? Из-за меня?
– Из-за кого же еще? Это же ты во всем виноват!
– Это потрясающе, – дядя развернулся в кресле, обращаясь к несуществующей публике. – Давайте вместе подумаем, как это я оказался виноват. Может это я напоил Синана? Нет, не я. Может я усадил ту девку в его машину? И тут не я, что ты будешь делать. Может я заявление на него написал? Вы удивитесь, госпожа Хазан, но и это был не я! Какого черта ты винишь меня, племянница?
– Потому что ты его шантажировал, дядя, шантажировал! – Хазан махала перед лицом дяди, как будто он действительно не понимал, где провинился, и она пыталась объяснить ему на пальцах.
– Это просто потрясающе, теперь ты. «Шантажировал». Вы оба совсем обнаглели. «Шантажировал», говорят. Где я его шантажировал, ублюдка? Так, чуток пригрозил, а он сразу в штаны наделал. Я что ли виноват? Вы оба вконец уже обнаглели с такими обвинениями.
– В каком смысле «вы оба»? – Хазан удивленно остановилась.
– А то, что сегодня с утра, этот ублюдок солдафон врывается ко мне в кабинет, прямо посреди совещания с PR-отделом по стратегии разрешения сложившегося кризиса, этот ублюдок врывается ко мне в кабинет, разгоняет собрание, орет на меня, угрожает мне, обвиняет меня, что я засадил его невинного душку Синана в кутузку, съездил мне кулаком под дых – съездил, съездил, не делай круглые глаза – так, что Али пришлось немного поугрожать ему пистолетом…
– Что?!
– Не визжи, просто помахал Али пушкой у его носа, мигом унялся. Но так и продолжал там заливаться, как я, мол, его дорогому невинному Синанчику всю жизнь поломал, и как он мне за это отплатит. Он отплатит, ага. Да что он может, второсортный охранник с протекшей крышей, он вздумал со мной бороться, ха.
– Не смей, – Хазан подскочила к нему вплотную, ткнув пальцем ему чуть ли не в лицо. – Не смей так говорить, понял? Ты, дядя, ты виноват в том, что случилось, из-за тебя Синан в тюрьме…
