– Все нормально, Мехмет, – Синан фыркнул, глядя на отца. – Я поступил правильно, ты бы сам мне сказал, чтобы я так сделал, скажи? Ты бы позволил мне промолчать, если знал бы?
Мехмет начал протестовать, но Синан улыбнулся, качая головой и развернулся, направляясь прочь.
– Ведите меня уже, подальше отсюда.
Его посадили в фургон для перевозки преступников, и Синан мрачно опустил голову, глядя на наручники на его запястьях.
– Эй, парень, – услышал он над ухом и поднял глаза. Рядом с ним стоял невысокий черноволосый мужчина в той же серой форме, но Синан не мог сказать, был это тот же самый, что сковал его, или другой. – Слушай сюда, меня зовут Омер, понял? Внутри веди себя тихо, понятно? Не нарывайся, но и не трусь. И если что, имей в виду, можешь ко мне обратиться. Если меня не будет, я потом тебе скажу, кто сможет тебе помочь вместо меня.
Синан удивленно уставился на Омера, и видимо, большой знак вопроса проявился на его лбу.
– Твой старший брат служил со мной в одном полку, оказывается. Разве я не помогу братишке однополчанина?
Долю секунды Синан недоумевал, а потом понял, и ему отчаянно захотелось рассмеяться.
Мехмет и его друзья друзей по армии.
***
Гекхан подумал, что не был в своей комнате больше года. Он бывал в особняке, после того, как они узнали о болезни мамы, но в свою детскую комнату…Да, точно, в последний раз он заходил сюда на следующий день после восемнадцатилетия Селин. Чтобы забрать заранее собранные чемоданы. Уже прошло больше года. Как быстро летит время, и как много всего случилось за это время, особенно в последние недели.
Комната была прибрана, пыль тщательно вытерта, но было видно, что никто здесь не живет: кровать без одеяла и постельного белья, пустые полки, не было всех этих мелочей, что выдают жизнь обитателя комнаты.
Гекхан улыбнулся и вышел прочь, наверное, прощаясь с этой комнатой навсегда. Он подумал, что эмоций почти не осталось. У него теперь был другой дом. Свой.
Гекхан спустился в гостиную, из которой раздавались звуки громкой ссоры, и войдя внутрь, Гекхан наткнулся на мученическое выражение лица отца, который сидел в кресле и с похоронным видом наблюдал за скандалом между Мехметом, Хазан и Кудретом.
Хазан и Мехмет шли на мерзавца единым фронтом, но тому было как с гуся вода. На слова «бесчестный» и «бесстыжий» он только закатывал глаза. Человек, которому было абсолютно на все наплевать.
Гекхан прошел мимо ссорящихся, решив не принимать участия в бесполезном споре, зная, что в итоге только доведет себя до припадка, а этот шакал так и будет радостно улыбаться, питаясь негативными эмоциями, словно вкушая вкуснейшие яства.
– Хватит! – Крик отца прорезал комнату, и все замолчали. – У меня уже голова болит от ваших воплей. Замолчите!
Все послушно замолчали, встревоженно глядя на отца. Гекхан оглядел их всех, собравшихся в особняке этим вечером.
Отец, постаревший, сгорбившийся, седой.
Кудрет, довольный, развалившийся на диване, с бокалом коньяка в руке.
Хазан сидела в кресле, ее лицо было хмурым, она смотрела перед собой, нервно покусывая ноготь на большом пальце, дергая одной ногой в очевидно неудобной туфле на высоком каблуке.
Мехмет стоял, привалившись к столу, вид у него был несколько растрепанный – пиджак он снял, положив его на стул, узел галстука ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, пробилась вечерняя щетина.
У всех был усталый и расстроенный вид.
Гекхану не хотелось думать о том, что переживает сейчас Синан.
Джемиле. Гекхан вздохнул. При всей своей любви к Джемиле, он должен был признать, что для нее тюрьма уже не была чем-то новым, в свое время в неприятности она влипала часто, а уж в период войны за Омрюм Кудрет и Джемиле знали всех сотрудников полицейского участка по именам и имели личные там камеры.
Когда ее арестовали, она позвонила ему и самым деловитым голосом сообщила, что он должен срочно ей собрать и передать – все это же сегодня для Синана собирал Мехмет по совету Гекхана. Гекхан потер лицо, думая о Джемиле, о том, что прокурор, ведущий ее дело, почему-то упорствовал в желании держать ее взаперти.
– Как же все это случилось, о Аллах? – Отец почти прошептал это, но в полной молчания комнате слова были отчетливо слышны. – Почему так случилось?
– Равновесие в природе, дорогой Хазым, – Кудрет осклабился, потягивая коньяк. – Чамкыран сидит, вот и Эгемен присаживается. Гармония и баланс. И никому не обидно, ну кроме Гекхана, ему теперь из женской тюрьмы в мужскую бегать, и обратно, проще поселиться в здании суда.
Гекхан закатил глаза, не желая попадаться на удочку этого мерзавца, но к сожалению, Мехмет все же вскинулся.
– Я бы посоветовал вам воздержаться от неуместных шуток, господин Кудрет. На самом деле, само ваше присутствие тут неуместно. Мы здесь для того, чтобы обсудить как исправить то, что стало последствием ваших поступков.
– Ну, начинается…
– Если бы вы не вздумали угрожать Синану, ничего бы этого не случилось…
