Однажды ночью двое моих людей с помощью этой машины проникли в Тауэр, инсценировали самоубийство адмирала, повесив старика на полосах из простыни, и украли одиннадцать ценнейших камней из коллекции. Но долго радоваться удаче им не пришлось — выяснилось, что все они отравлены.
— Ртуть, — догадался я.
— Ртуть и смесь из нескольких кислот, — согласился Джон. — Если бы я так же хорошо, как и ты, разбирался в науке и всех ваших тонкостях и сплетнях, я смог бы предусмотреть это. Но до того момента я не имел дела с сэром Генри в области его изобретений. В итоге мои люди умерли в страшных мучениях, а я получил камни. Не скажу, что такой исход сильно меня огорчил, но люди были проверенные, нужные, и я не мог простить ученому подобной жестокости.
Я приехал в Лондон и навестил его однажды под утро. У нас был нелицеприятный разговор, в результате которого старина Генри приложился лбом к столу, был завернут в собственный персидский ковер и скинут в Темзу.
Ни на следующий день, ни через день газеты не сообщили о его смерти. Зато я заметил, что кое-кто очень интересуется моей жизнью. Это была военная разведка. Убив старика, я привлек их внимание и с этого момента был обречен. Можно подкупить офицера полиции, прокурора или даже судью, но военная разведка никого не арестовывает. Если у них есть доказательства преступлений против Метрополии, они просто уничтожают такого человека.
Я предположил, что, если спрячу камни, они меня не убьют, пока не доберутся до них. Забегая вперед — я ошибался. Тем не менее в тот момент я был полон энтузиазма. Ты как раз собирался в экспедицию, и это было мне на руку, хотя, если бы не ты, подвернулся бы кто-нибудь другой, мне было без разницы. Я нашел тебя в Бристоле. Перед тем как подойти к тебе, я обратился к твоей дочери и подарил ей куклу. Я сказал ей, что мы с тобой не очень дружим, и если ты узнаешь о подарке, то выкинешь куклу. Джоан согласилась, что это было бы ужасно.
Потом я подошел к тебе и побеседовал. Это наверняка видели. Ты уплыл. Я собирался закончить некоторые дела и тайно последовать за тобой, но военная разведка пришла раньше. Они привязали меня к стулу и, используя такие простые вещи, как раскаленный прут, веревку с узелками и два ведра воды, за сорок минут разговорили меня до такой степени, что я рассказал им все. В том числе и то, что ты в достаточной степени педант для того, чтобы в журнале путешествий Британской академии наук записать точные координаты места, в которое отправился.
Как я уже говорил, джентльменов из разведки я недооценил. Узнав требуемое, они просто убили меня. А в следующее мгновение я очнулся в теле племянницы. Это было странно — но кто я такой, чтобы отказываться от второго шанса, даже если жить придется в теле девчонки? Дальнейшее вы знаете. Эти камни стоят около двух тысяч гиней. Я предлагаю вам, миссис Гандсворт, полторы тысячи, сам же удовольствуюсь пятью сотнями. Согласитесь, это честно. Я знаю человека в Бисау, который купит их и не обманет нас.
— Ричард Кейтс, вы видите нестыковки в рассказе вашего брата? — холодно поинтересовалась Мэри.
— Нет, — помотал я головой.
— В таком случае драгоценности отправятся в Тауэр, а вы вместе с Ричардом — к расщелине.
— Вы обманули меня, — скривил лицо моей дочери Джон.
— Конечно же. Вы вор, убийца, грубиян и предатель. Я не считаю, что в чем-то перед вами провинилась. — Миссис Гандсворт встала из плетеного кресла, выпрямив спину и гордо глядя на Джона в теле моей дочери. — Кроме того, вы обращаетесь к действительному члену Британской академии наук «Дикки», а это совершенно неприемлемо и не может быть оправдано никакими причинами.
На следующее утро я, вместе с Джоном в девичьем теле и двумя парнями из числа помощников миссис Гандсворт, отправился к расщелине. Повозку везли две механические лошади, отрегулированные мною, а потому дорога не заняла много времени — уже к ночи мы были у скалистых отрогов.
Чернокожие помощники, хотя и не относились к народности фула, наотрез отказались идти дальше. Так что я взвалил связанное тело дочери на плечо и пошел вверх в одиночку.
Иногда Джон мычал сквозь кляп. У него наверняка были отличные предложения, но я не представлял, что именно могло помешать мне продолжить борьбу за свою дочь.
Путь наверх с такой ношей занял почти всю ночь. Обессиленный, я ввалился в домик Оби и потрясенно замер. Она была жива. Более того — у нас были гости. Ведьма сидела у очага, связанная, а рядом с ней, с раскаленными железными прутьями в руках, стояли двое невозмутимых джентльменов — чернявый и светло-русый, в остальном — как братья.
В том, что это джентльмены, я совершенно не сомневался. Наверняка мы с ними пересекались на улицах Лондона, а возможно, и одевались в одних и тех же магазинах. Кстати, одеты они были, несмотря на духоту и глухую провинцию, идеально: камзолы, сорочки, шейные платки, шляпы. Тем более обидно было то, что на теле Оби вздувались страшные ожоги. Джентльмен не должен пытать леди, даже если она всего лишь обнаженная туземная ведьма.
