— Твой род — это ее род, глупец! — отрезал старик. — Изгнать злого духа возможно. Вернуть дух твоей дочери реально только у места, которое ты называешь «расщелиной», но мы туда не пойдем. Потому что самое удивительное в твоем рассказе — это то, что та, кого ты звал Оби, не убила тебя или не сделала своим рабом. Она обладает всеми знаниями и силами, которые может почерпнуть из мира духов, — а может она весьма немало. Итак, ты должен найти тело дочери, вернуть его к «расщелине», изгнать дух брата и вернуть дух дочери. Если что-то пойдет не так — просто столкни тело в «расщелину». Если Оби захочет помочь тебе, все удастся.
— Оби мертва.
Они сидели и смотрели на меня, изредка смаргивая. Им больше нечего было мне сказать. Я вдруг понял, что они могут считать меня загипнотизированным «рабом» Оби, которого ведьма послала к ним ради какого-то эксперимента. Мне пришлось уйти.
Вечером следующего дня помощники Мэри обнаружили и поймали моего брата в теле Джоан. Он переоделся мальчиком, намазал лицо сажей, смешанной с жиром, и пытался попасть на корабль, идущий в Бисау, вместе с полной негритянкой, которой он обещал поистине королевскую по местным меркам награду в восемь гиней.
— Ты действительно Джон Кейтс? — спросила его Мэри.
Он долго смотрел в пол, а потом поднял взор и ответил:
— Я предлагаю вам полторы тысячи гиней золотом. Не спешите с ответом. Этих денег вам хватит на то, чтобы жить в достатке до конца дней в любом месте, кроме Метрополии. Я даже не прошу убивать Дикки — достаточно просто остановить его на несколько дней. Например, запереть у вас в подвале.
Мне было крайне тягостно наблюдать, как такие вещи предлагает мой брат устами моей дочери.
— Мне интересно, — неожиданно ответила Мэри Гандсворт. Она посмотрела на меня пронзительным взглядом и добавила: — Ричард, я уважаю вас, но полторы тысячи гиней — это приз, которого можно ждать всю жизнь и так и не дождаться. Однако, Джон, я не вижу того места, из которого вы достанете такую сумму.
Брат в теле дочери сжал губы, а потом заявил:
— Мне некуда деваться. Я вынужден довериться вам. Откройте чемоданчик.
— Делайте, Ричард, — попросила миссис Гандсворт.
Я повиновался. Это был ее дом, полный слуг, достаточно крепких, чтобы у меня не было ни единого шанса на неповиновение.
Внутри были револьвер, два платья, два комплекта панталон, еще какие-то тряпки и довольно большая кукла.
— Достань игрушку, — потребовал Джон. Я повиновался. — Открути голову.
Внутри, в каркасе живота, оказались крупные обработанные драгоценные камни. Два из одиннадцати я узнал — Академия наук заимствовала их под роспись у Казначейства для неких экспериментов лет пять назад. Это были алмаз Шах и бриллиант Непоседа, каждый из которых стоил не меньше чем по две сотни гиней. В сумме эти камни тянули по меньшей мере на две тысячи.
— Как они оказались в кукле? — спросила Мэри.
— Думаю, надо рассказать все по порядку, — ответил Джон. Он лукаво улыбнулся — так, как это никогда бы не сделала Джоан. — Все началось семь лет назад, когда судьба свела меня с известным многим членом Британской академии наук сэром Генри Пиллером. Ему нужно было кое-что переправить за пределы Островов, а кое-что — наоборот, доставить на них. Я и раньше имел дело с контрабандой, и меня вовсе не удивило такое предложение.
Мы провернули несколько удачных дел. Тогда сэр Генри был в фаворе, но его звезда уже клонилась к закату — появились те паровые машины, которые нынче уже повсеместно заменили в Метрополии механических животных моего партнера. Его точила изнутри желчь. Родина отвергала его изобретения, хотя они, на его взгляд, были лучшими в мире. Он был не то чтобы жаден до денег, но ему очень хотелось получить то, что, как он считал, полагалось ему по заслугам.
Мои масштабы оказались малы для Пиллера. Он договорился с двумя адмиралами, и контрабанда, которая и раньше была немалой, по каналам военных перешла все разумные границы. Однако если у меня все было подвязано, то адмиралы оказались недальновидными. Около трех месяцев назад оба пошли под суд. Один повесился, второй держался, но было понятно — если ему предложат на выбор тихую отставку или судебный процесс и изгнание с флота с позором, он выберет первое и сдаст всех.
Генри обратился ко мне. Ему больше некуда было, а от сотрудничества со мной у него остались только лучшие впечатления. Он просил несколько ловких людей, готовых на что угодно. Я обеспечил ему их.
В Тауэре уже лет семьдесят держат только самых важных преступников — пэров, министров, членов королевской семьи. А еще там хранятся сокровища короны. Самые редкие и ценные — те, которыми можно не только удивить простолюдинов, но и похвастаться перед другими монархами.
Сэр Генри собирался ограбить Тауэр. Ему нужно было, чтобы кто-то убил адмирала, обрубая концы, а взамен взял бы то, что ему приглянется, из сокровищницы. При этом он обеспечивал взлом крепости, создав «камнежорку» — механизм, который расплавлял камень и поглощал его, продвигаясь вперед.
