Более британской физиономии Патрик в жизни не видывал. К тому же девица была белобрысая и в конопушках. Однако одета она была, как китаянка… ну, или нарисованные китаянки на свитках и вазах из коллекции сэра Генри были одеты именно так.
— Ваша светлость!
Ни светлостью, ни судьей Патрик не бывал отродясь, но поскольку в спальне никого, кроме него, не наблюдалось, вывод напрашивался однозначный.
— Господин судья, ваш завтрак уже готов. И вода для умывания. Что желаете?
— Умыться, — принял решение Патрик и откинул одеяло.
Только теперь он сообразил, что девица говорит на незнакомом ему языке, а сам он не только понимает, но и отвечает ей на том же чужом наречии. Все верно — ведь это сон, а во сне возможно всякое…
Во время умывания Патрик взглянул на себя в зеркало — и не слишком удивился, увидев там совершенно незнакомого китайца с длинными тонкими усами и редкой бородкой.
Продолжая выглядеть как угодно, Патрик приступил к завтраку. Это оказалось неожиданно нелегким делом, и не потому, что ирландец не знал, чем это все едят — вилкой, ясное дело, вот же она! — а потому, что не всегда мог понять, какие из этих блюд съедобны. Пришлось довольствоваться чашкой риса и парой маринованных слив: все остальное выглядело слишком странно. В реальности Патрик, вероятно, все же попробовал бы неведомую снедь, но во сне он не хотел рисковать.
Впрочем, настоящие мытарства наступили, когда Патрик принялся облачаться в одежды китайского судьи. Он ведь понятия не имел, как это все надевается и затягивается! По счастью, на стене обнаружился свиток с изображением какого-то божества, одетого, как чиновник. Сообразуясь с этой картиной, Патрик и придал себе подобающий вид. Упихивая волосы под черную шапку с «крылышками», он едва удержался от смеха: Тэлбот рассказывал вчера, что какой-то из императоров повелел сделать эти «крылышки» чуть ли не в пару футов длиной, чтобы не давать чиновникам перешептываться между собой. Мол, нечего болтать о постороннем, когда должно слушать императорскую речь с надлежащим тщанием.
— Ваша светлость, кэб подан!
Кэбом, разумеется, оказался паланкин. Сопровождающий его стражник, в противоположность служанке, с лица был китаец китайцем, зато сон обрядил его в форму британского «бобби», только при алебарде. Патрика так и подмывало назвать его констеблем.
Вздохнув, Шенахан полез в переносную коробку. О, теперь он в полной мере понимал несчастных чертиков на пружинке, которых упрятывают в шкатулки с сюрпризом! И неудивительно, что бедолаги выскакивают прямо в нос неосторожному, который откроет шкатулку. Патрик бы тоже выскочил из своего заключения — вот только крышку никто открывать не собирался. Единственное отличие от чертика, которое отчасти утешало Патрика, — он хотя бы мог смотреть в окошко.
А посмотреть было на что.
Лондонский Биг-Бен горделиво вздымался над облепившими его домиками-фанзами. Одинокая пагода, приткнувшаяся у дороги, выглядела и вполовину не так импозантно. Буддийский бонза учтиво поклонился проезжающему мимо судье, приподняв котелок и зажав под мышкой зонтик.
Мимо сновал разнообразный люд в совершенно невероятных одеяниях. Из-под расшитого утками-мандаринками халата вызывающе торчали белоснежные манжеты с запонками и крахмальный воротничок. Дама в бальном платье с турнюром и шлейфом семенила, покачиваясь, кокетливо выставляя то и дело крохотную ножку в «лотосовой» туфельке. Рыжий парень с мрачной физиономией лондонского докера щеголял огромной туго заплетенной косой.
Постепенно встречных становилось все меньше; городские виды сменились прямоугольниками рисовых полей. Кое-где на них трудились люди, но Патрик издалека не мог разглядеть, как они выглядят и что делают.
Внезапно где-то совсем рядом раздались вопли и звуки ударов. Патрик высунулся из паланкина едва ли не до пояса, опасно накренив переносной короб. Носильщики мигом остановились и опустили паланкин на землю.
— Что здесь происходит? — спросил Патрик.
— Дорожные работы, — с готовностью пояснил стражник-констебль.
Дорожные работы? Здесь? На рисовом поле?! И все же стражник был прав. Присмотревшись, Шенахан увидел, что в руках у работников не рассада, не серпы для жатвы, а шпалы. Люди сноровисто укладывали их прямо посреди поля. Шпалы приминали собой не только нежные ростки риса, но и воду, она прогибалась под их тяжестью.
— Кто распорядился? — отрывисто спросил Патрик, вылезая из паланкина.
Стражник принялся докладывать, но Патрик понял, что ему нет никакого дела до имени идиота, мановением кисти проложившего рельсовый путь через поле.
— Убрать все это, — распорядился он. — Нечего Небеса гневить. Проведите путь вдоль дороги.
Люди заголосили хвалы мудрому судье, кланяясь с привычной сноровкой. Патрику сделалось нехорошо. Да что же тут за безобразия творятся…
