Снова послышались крики и удары, перемежаемые бранью. Патрик обернулся. На краю поля стояли на коленях двое тощих работников. Дюжий надсмотрщик поочередно лупил их палкой.
— Прекратить бесчинство! — рявкнул Патрик. — Немедленно!
Надсмотрщик, до этой минуты слишком поглощенный своим занятием, чтобы обращать внимание еще на что-нибудь, оглянулся, ахнул и заторопился к паланкину, старательно кланяясь на ходу.
— Что это значит? — сурово вопросил Патрик, дернув подбородком в сторону тощих парней. — В чем они провинились?
— Так что сбежать хотели, ваш-свесссь, — ответил надсмотрщик с таким густым простонародным выговором, что Патрик понимал его с трудом. — Лодыри как есть, лежебоки. А сегодня еще и сбежать хотели. А дорожная повинность, она на всех дадена…
— Ко мне, — перебил его Патрик, не дослушав. — Обоих.
Надсмотрщик развернулся с поклоном и быстро зарысил обратно.
— Эй, вы, двое! К судье, оба! Да поторапливайтесь, черепашьи головы!
Несчастные кое-как встали и, спотыкаясь на каждом шагу, поплелись к паланкину.
— Кланяйтесь господину судье! Кланяйтесь, недоумки! — злобно шипел им вслед надсмотрщик.
Тощие парни послушно завалились носом в землю, явив Патрику голые спины, сплошь покрытые кровоподтеками.
— Поднимитесь, — велел Патрик.
Парни выполнили распоряжение, испуганно глядя на высокое начальство — уж оно-то может обрушить на них такие кары, о каких обычный надсмотрщик и помыслить не смеет.
— Кто такие? — спросил Патрик — и не успел еще вопрос слететь с его уст, как он с несомненностью понял ответ.
Разумеется.
Но в соответствии с логикой сна.
А она оказалась безжалостной.
Морок не пощадил юных Эшвудов.
В их лицах не было ничего английского. Самые настоящие китайцы. А вот выражение этих лиц выдавало в них чужаков. Они исполнены страха и отчаяния — но не того, что въедается в плоть и кровь сызмала от жизни в нищете и унижении, а свежего, острого. Руки, непривычные к труду, содраны до голого мяса. Нежная кожа до волдырей обгорела на палящем солнце. Щеки запали, губы обветрились и потрескались.
Патрик знал, что не ошибается.
— М-ммое ничтожное имя… — начал было неверным голосом старший из двоих.
— Рональд, — тихо, почти шепотом произнес Патрик, и юноша вздрогнул. — Алек.
Опуская голову на фарфоровое изголовье, Шенахан еще не знал, что он будет делать, когда найдет затерянных в сновидении Эшвудов. А теперь, когда он отыскал их, догадка вела его единственно верным путем.
Он положил руки на плечи Рональда и Алека.
— Просыпайтесь, — велел он.
И открыл глаза.
В спальне было темно. На каминной полке горела свеча, зажженная фараоном незадолго до того, как Тэлбот начал петь. А сейчас он заканчивал колыбельную — и Патрик вновь не понимал ни слова.
Он лежал на кровати, ощущая щекой твердый холод фарфора.
А на полу возле постели сидели Рональд и Алек — чумазые, заплаканные, всклокоченные.
— Три минуты, — констатировал фараон. — Вы всегда так быстро спите, Шенахан?
Трудно верить в сверхъестественное, когда о нем разглагольствует светский хлыщ, помахивая тросточкой. Но когда оно оставляет следы на теле исчезнувших и чудом возвращенных сыновей, приходится поверить.
Лорд Эшвуд поверил.
— Что же мне теперь делать? — тихо и безнадежно спросил он.
— Вернуть украденное, — без колебаний ответил Патрик. — И я не только об изголовье говорю.
Единственным свидетелем разговора был Досси. Леди Фрэнсис под присмотром Тэлбота увезла наспех умытых и накормленных сыновей к доктору Мортимеру: хотя и измученные донельзя, Рональд и Алек до нервического припадка боялись уснуть, и уж точно никакая сила не заставила бы их сомкнуть глаза в ставшем ловушкой родном доме.
— Отослать вашу коллекцию назад, и немедленно. Иначе Бобби станет следующим, а потом и вы.
— Имейте в виду, — скучным голосом произнес фараон, — попытка покинуть дом вам не поможет. Теперь уже не поможет. У ваших старших сыновей в запасе разве что несколько дней. У вас и того нет.
Прежний лорд Эшвуд разнес бы Патрика и Досси в пух и прах. Нынешний смолчал.
— Вы сказали, что это подарок, — напомнил Патрик, кончиками пальцев коснувшись темно-красных маков на изголовье. — Но это в лучшем случае взятка. А после того, как вы увезли эти вещи в Англию, — кража.
