— Я — инженер, — сказал, помолчав, он. — Я знаю, как сложно устроены машины, как был создан этот гигантский механизм — наше технологическое общество. И лучше многих осознаю, к чему приведет выбитая шестеренка. Пусть даже только одна. Я давно уже смирился с мыслью, что придется кого-то убить — бомбы ведь создаются не для праздничных иллюминаций.
Американец подумал, оглянулся на охранника и указал на Дробина пальцем.
— Разрежь.
Китаец молча подошел к Дробину, и куски веревки упали на пол.
— Как вас, кстати, зовут, молодой человек?
— Сергей Петрович. Сергей, — Дробин принялся растирать запястья.
— Серж… Симпатичное имя. Если захотите, сможете уехать со мной и моими хунхузами в Штаты. Чтобы ни у кого не было соблазна переложить ответственность за… — Конвей посмотрел на профессора, подбирая удобный в этом случае термин, — …за спасение человечества.
— Я подумаю, — кивнул Дробин. — А могу я кое-что спросить у Белого Шамана?
— Да, конечно. Он в вашем распоряжении… до самой смерти, — усмехнулся Конвей и добавил, посерьезнев. — Извините за неудачную попытку шутить.
Сергей Петрович встал со скамьи, медленно подошел к профессору, который все также лежал на полу, закрыв лицо руками. Он даже не пытался встать, словно его придавил невидимый многотонный груз.
— Скажите, Иван Лукич… — Дробин присел на корточки возле Силина и тронул его пальцами за локоть — профессор вздрогнул и попытался отползти. — Скажите, это была очень сложная процедура? Я про… э-э… включение антимагии. Сам процесс был сложен?
— Н-нет, — простонал Силин. — Я потратил много времени и сил, чтобы найти способ, восстановить обряд и рецептуру… А когда… когда все собрал… оказалось, что это дело пары часов. Не нужно никакой специальной подготовки, никаких особо сложных ингредиентов…
— То есть каждый может…
— Каждый, — быстро подтвердил профессор. — Но никто, кроме меня, не знает рецепта… Никто не смог… Да и я — чудом, просто чудом…
— Значит, если вы попадете к людям… или даже расскажете своим тунгусам… Вы понимаете, что это катастрофа? Катастрофа, равной которой еще не было в истории человечества? — Дробин ударил профессора по лицу ладонью. — Вы не поняли, что сотворили, Иван Лукич? Вы что, и в самом деле не поняли?.. Боже, какое ничтожество! — Он протянул руку к Конвею ладонью вверх. — Дайте мне уже этот «смит-вессон»!
За окном кто-то закричал, пронзительно и тонко. Что-то грохнуло. Выстрел? Никита удивленно посмотрел на темное окно за спиной у охранников. Стреляют? Хунхузы снова жаждут крови?
Еще выстрел. И еще. И целая россыпь, будто с десяток человек торопливо опорожняли магазины своих винтовок. Или автоматических пистолетов.
— Проклятье! — Конвей вскочил на ноги. — Посмотри, что там!
Один из охранников выбежал из дома. В распахнутую дверь пахнуло холодной влагой и сгоревшим порохом.
Выстрелы не стихали.
— Вас нашли сегодня утром? — спросил Егоров и, увидев, что Силин никак не реагирует на вопрос, повысил голос. — Профессор, вас сегодня поймали?
— Да, мы нашли его сегодня утром, а что? — Конвей стоял у окна и силился рассмотреть что-то снаружи, но сквозь мутный пузырь увидел только вспышку выстрела неподалеку.
— Эвенки очень уважают Белого Шамана, — сказал Егоров. — Джо, вы действительно полагали, что они просто так позволят его убить? Или увести? Днем у них не было шансов справиться с вашими головорезами, а ночью… Думаю, они еще и подкрепление получили из соседних поселков. Они могли собрать сотни две-три охотников, дорогой мой Джошуа. Сколько там у вас бандитов? Два десятка? Три? Полагаете, они справятся?
Выстрелы гремели, не переставая, в открытую дверь влетела пуля, разбила чашку на столе прямо перед Никитой. Тот шарахнулся назад, ударился спиной о стену.
— Дверь закрой, — приказал Конвей охраннику. — И стой там.
Китаец скользнул вдоль стены к дверному проему, левой рукой осторожно потянул дверь на себя, правой держа «маузер».
— Черт! Нужно драться, — Конвей взял с лавки кобуру с «маузером», револьвер сунул себе за пояс, достал пистолет и передернул затвор. — Не желаете принять участие, подполковник?
Егоров молча покачал головой.
— Что же так? Гуманизм? Забыли, как вместе со мной отправили на тот свет несколько десятков черномазых? Давайте, вспомним былые героические дни! — Конвей пытался шутить, но получалось у него это не слишком весело, и он обернулся ко второму китайцу: — Ты, давай к тому окну! Свечи погаси только.
Хунхуз шагнул к столу, задул свечи. Наступила темнота.
— Ничего, — напряженным голосом проговорил Конвей. — Ничего. Сейчас постреляют, и начнутся переговоры. Им нужен живой Белый Шаман? Отлично. Я его отдам. В конце концов — это ваше дело. Вы же не в обиде на меня, профессор? Профессор!
— Да? Да-да, я не в обиде! Хотите, я выйду к ним, успокою? Вас отпустят… — зачастил Силин. — Честное благородное слово!
