Даблдек в белых легких брюках, в белой сорочке и бежевом жилете пересек прихожую, полную цветочных гирлянд и мебели из сандала, и, хмурясь, вышел на веранду.
Под крышу задувал ветерок, но обманываться не стоило — через полчаса солнце выжмет из него всю прохладу.
— Мне нужна карта, Аджай.
Даблдек присел на скамейку, давая Ситхе возможность застелить стол скатертью.
— Где Дивья? — спросил он индианку.
— Малати подгоняет ей платье.
Морщинистые руки разгладили ткань, одернули, поставили в центр кувшинчик с лимонной водой.
— Хорошо, — кивнул Даблдек. — Я жду ее со своим завтраком.
Он откинулся на резную спинку, наблюдая, как Прабхакар обходит границы поместья, пропадая за рододендронами.
— Вот, сахиб.
Карта развернулась перед Даблдеком. Выпущенная королевским картографическим бюро три года назад, она пестрела давними пометками. Аджай придерживал ее за края, пока палец хозяина плыл по плотной бумаге и находил Калькутту, а затем Бардхаман и Шантипур.
— Ты видишь? — спросил Даблдек.
— Да, сахиб.
— Мы в центре треугольника, — Даблдек постучал ногтем. — Если восставшие двинутся на Калькутту, боюсь, нам придется защищаться.
— Но мы находимся в стороне от дорог.
Даблдек усмехнулся.
— Разве твоим соотечественникам нужны дороги, Аджай?
— Но два бенгальских полка…
— Это всего лишь полторы тысячи человек. И я не думаю, что восставшие, наученные прошлым горьким поражением, будут искать с ними открытого противостояния. Впрочем, об этом мы поговорим после.
Даблдек заметил в дверях Дивью и перебрался за стол.
— Ты свободен, Аджай, — сказал он.
Слуга свернул карту и поспешил к сборщикам чая, готовящимся идти на плантацию. По ступенькам крыльца степенно поднялся Прабхакар, и Даблдек неожиданно ощутил неприязнь к пузатому сикху. Делить время, проводимое с Дивьей, ему не хотелось ни с кем.
— Все в порядке, сахиб, — сказал Прабхакар, застывая в поклоне.
Даблдек кивнул, спиной, затылком ощущая движение девочки. Шаги босых ног, шелест ткани, постукивание камешков украшения.
Дивья возникла справа от него, в светлом платье с белоснежным фартуком, слегка мешковатом, видимо, сколотом по фигуре булавками. Звякнул серебряный поднос. Любуясь девочкой искоса, Даблдек дождался, когда тарелка с овсяной кашей опустится перед ним, и только затем позволил себе повернуть голову.
— Обернись вокруг себя, — сказал он Дивье.
Повинуясь его жесту, девочка неуверенно переступила ногами. Она была удивительно хороша. Тоненькая, грациозная. Жирный мерзавец Прабхакар смотрел во все глаза.
— Тебе сошьют новое платье, — сказал Даблдек, смиряя прилив болезненной, до слабости, нежности к маленькой индианке. — Это тебе велико.
Подрагивающими пальцами он заложил салфетку под горло. Сердце билось о ребра, словно в поисках выхода.
— Я идти? — спросила Дивья.
— Нет, — Даблдек взялся за ложку. — Будешь прислуживать.
Он поздно сообразил, что в овсяной каше не должно быть никаких вкраплений, ни черных, ни серых, ни коричневых. А когда на языке взорвалось огненное ядро и рот распахнуло будто от подожженной внутри газовой горелки, соображать, собственно, было уже поздно.
— О-о-о!
Карри!
Вытаращив слезящиеся глаза, Даблдек распрямился над столом. Дьявол! Где? Где же!? Ага! Схватив кувшинчик с лимонной водой, он в несколько глотков осушил его до половины и упал обратно, казалось, дыша горячими углями.
Прабхакар хищно навис над Дивьей. Пальцы его сомкнулись на узких плечах.
— Погоди, — остановил его Даблдек.
Он допил воду и утер глаза.
Вот тебе и благодарность! За всю его доброту и хорошее отношение. Вся Индия такова! Дикие загорелые обезьяны, а не люди!
Даблдек посмотрел на девочку. Нежность превратилась в ноющую обиду.
— Зачем? — спросил он.
Дивья улыбнулась и промолчала.
— Дашь ей десять плетей, — сказал Даблдек Прабхакару. — Но смотри, не перестарайся.
— Слушаюсь, сахиб, — кивнул сикх.
Он повлек девочку с веранды.
— И Аджаю — пять плетей, — догнал его холодный голос хозяина.
После обеда Даблдек планировал выехать в Калькутту. Хотелось присмотреть склад под лишние объемы чая и прицениться к местному текстилю, который, по слухам, входил в моду в метрополии. Но сбыться этому было не суждено. Аккурат к концу ланча, когда Даблдек, думая о коварной Дивье, цедил чай, в белом дыму на паровом броневике прибыл капитан со взводом королевских стрелков.
Броневик, оставляя ребристые следы, развернулся у ворот. Кузов его ощетинился «энфилдами». Из кабины вылез подтянутый молодой офицер в пробковом шлеме и, с интересом оглядываясь, прошел к особняку.
Даблдек встретил его на крыльце.
— Чем могу быть полезен?
Офицер посмотрел на выросшего за плечом владельца бородатого индийца и, чуть твердея глазами, представился:
— Капитан Френсис Китчнер, сэр. С конфиденциальным делом.
— На броневике?
Капитан позволил себе улыбнуться.
— Всего лишь проверка проходимости. Машина новая, с новым усовершенствованным котлом. По хорошей дороге — десять миль в час!
— Прошу!
Даблдек провел Китчнера в кабинет. Капитан оглядел сандаловую отделку, занавеси и ковры, щелкнул по носу чучело леопарда и расположился на массивном, устроенном у окна диване.
