Все еще не понимая, что чудом избежал смерти, я вошел внутрь Университета, снял котелок и сюртук, отряхнул их и посторонился, пропуская на улицу бегущих навстречу преподавателей и студентов.
Холл наполнился людьми, голосами. Все еще оглушенный, я поднялся на второй этаж, толкнул дверь в кабинет, вошел, сел на свое место и только тогда понял, что студентов, которые обычно приходили немного раньше, нет.
Где они? Что случилось? Почему мне кажется, что происходящее нереально? Скрипнула дверь, и в кабинет, кряхтя, ввалился ректор — солидный, тучный, похожий на раскормленную сову. Я встал, чтобы поздороваться с этим уважаемым джентльменом, но он, скривившись, поднял руку, кивнул снисходительно и произнес:
— Мистер Виллер, я ненадолго. Сегодня, завтра и в ближайшее время ваши лекции отменяются.
— Как? — возмутился я, все еще стоя.
Ректор развел руками:
— Студенты выразили желание отказаться от них.
— Но, сэр…
— Видимо, это связано с вашей деятельностью и, кхм, монстром, которого вы породили. Я бы посоветовал избавиться от него. Еще раз извините, мне пора. Зайдите через несколько дней, и мы обсудим наше дальнейшее сотрудничество.
— Монстром? — криво усмехнулся я, но ректор еще раз развел руками и направился к выходу.
Монстром. Для них Элис даже не забавный уродец — чудовище. Но почему?
Посидев немного в пустом кабинете, я собрал конспекты в папку и поплелся прочь.
По коридору мне навстречу шла стайка студентов, некоторых из них я знал, но они не замечали меня. Может, меня больше нет, я превратился в неприкаянный дух и они пройдут сквозь меня? Но нет, посторонились, пропуская. Молча.
У входа рабочие таскали в грузовую повозку обломки балкона. Нарядные девицы под зонтиками, похожими на разноцветных бабочек, хихикали и улыбались студентам. Джентльмен в дорожном плаще сидел на скамейке возле статуи с мечом и читал газету.
По спине пробежал холодок. Почему этот господин меня преследует? Откуда ощущение, что в его манере держаться, в каждом его движении — некая неправильность?
— О, мистер Виллер, — инспектор Мэйн, улыбаясь, поймал меня под локоть — я вздрогнул и чуть не выронил папку, — У меня для вас, кстати сказать, дело. Соблаговолите завтра перед обедом зайти ко мне для беседы.
В кабинете Мэйна пахло табаком и нафталином. Я поздоровался, прошествовал к инспектору и уселся напротив его стола. Мистер Мэйн, джентльмен безупречной репутации, пошевелил угольными стрелками усов и окинул меня холодным взглядом. Инспектор и раньше слыл человеком скрытным, но нынче его отстраненность переходила все мыслимые границы.
— Полагаю, я вызван по поводу мисс Риты, которая по известным вам обстоятельствам гостит в моем доме?
Инспектор Мэйн будто ожил, подался вперед и оперся о сложенные на столе руки:
— Вынужден вас разочаровать. Делом мисс Риты мы займемся позже, ныне же я, — он наклонился, отодвинул ящик стола и положил пухлую пачку свеженьких листов, — пригласил вас, мистер Адам Виллер, по иному поводу. Я очень вас уважаю, но как думаете, что это? — он хлопнул по пачке и ответил: — Это, мистер Виллер, жалобы и гневные петиции. Лучшие люди города требуют, чтобы ваше… создание прекратило существовать. Не сомневайтесь, они обратятся в высокий суд… собственно, многие уже обратились, я же просто предупреждаю вас: пока не поздно и вы не растеряли остатки приязни граждан, уничтожьте куклу.
Самообладание удалось сохранить с трудом. Читать жалобы я не стал, отодвинул их в сторону и сказал настолько невозмутимо, насколько было в моих силах:
— Спасибо, мистер Мэйн, что предупредили меня. Обещаю подумать над вашим предложением.
Я поднялся, придерживаясь за стол.
— Думайте быстрее, — посоветовал инспектор, — пока вашей репутации не причинен непоправимый ущерб. Всего хорошего, мистер Адам Виллер.
На негнущихся ногах я вышел в коридор, пропуская в кабинет взволнованную даму в трауре, и прислонился к стене, но тотчас взял себя в руки и побрел прочь.
Услышанное не укладывалось в голове. Уничтожить мою Элис? Они же видели ее картины! Она человек в гораздо большей степени, чем я или они. Уничтожить…
Вдали, над промышленной частью города, черной лапой висел смог; очертания труб растворялись в темном мареве.
— Свежие новости! Свежие новости! — громко голосил мальчишка со стопкой газет.
Я бросил ему монетку, взял газету и оторопел, прочтя заголовок на первой полосе: «Богомерзкие твари Адама Виллера». Гневная статья принадлежала перу отца Ричарда — он обещал мне, богохульнику, все круги ада. Дочитывать я не стал, сложил газету и сунул в папку.
Видимо, я настолько сильно задумался, что налетел на булочницу, чуть не выбил корзину с пирожками из ее рук, извинился, но она покрыла меня бранью, недостойной женщины, и я, пораженный, стоял истуканом и не понимал, что на это ответить.
Извинившись еще раз, я продолжил путь и постарался убедить себя, что сегодня попросту неудачный день. Камни брусчатки толпились, как льдины во время ледохода, выпирали острыми краями и словно ждали, когда я оступлюсь, чтобы броситься навстречу, ударить в висок…
Что случилось с моим любимым городом, с людьми?
