Вильямс отворачивается и смотрит в выгоревшее до белизны небо.
— Как вы думаете, скоро пойдут дожди? — спрашивает он.
Через двор, ведя на цепочке полумеханического кота, с надменным лицом прошла Полина, холодно кивнула отцу: соглашайся. Вильямс хотел сказать, как любит ее, как вспоминал о ней, плавясь в адской жаре Колонии, как держался за эти воспоминания, но ключ в спине туземца провернулся с кошмарным скрежетом, заглушая слова. От неожиданности Вильямс дернул рукой, и суставы медных пальцев больно врезались в щеку.
Полковник открыл глаза и увидел прямо перед собой темные щели сочленений, в которых шевелилось что-то белесое и отвратительное, как черви. Держа механическую руку перед собой, он вскочил, опрокинув стул, и скорчился над корзиной для бумаг.
Когда желудок опустел, Вильямс, трясясь, как в лихорадке, вытянул из кармана платок и утер рот.
— Не было ничего подобного, — прошептал он сам себе. Не было никаких туземцев с ключами в спине, не было таких разговоров, ничего не было… Сэнди был болен, я обязан был…
Шорканье метлы стихло, и из коридора донеслись голоса. Истерический тенор требовал и скандалил; бас настойчиво, нудно гудел на одной ноте, возражая. Голоса приближались и вскоре скандалили уже под дверью. Полковник, морщась от гадкого вкуса во рту, раздраженно выглянул из кабинета.
— Что такое? — слабым голосом спросил он.
— Вот, — сердито заворчал дежурный полицейский, — говорю — приемные часы закончены, а он все рвется, говорит, к вам лично надо…
— Завтра… — начал было Вильямс и осекся, узнав бледную веснушчатую физиономию доктора Купера.
Бесцветные глазки доктора шарили по кабинету, не останавливаясь ни на секунду, и полковнику хотелось схватить Купера за тощие плечи и хорошенько встряхнуть. Вместо этого он откинулся на спинку кресла, стараясь держаться естественно. Механическая рука по-прежнему лежала на колене, как чужая, но теперь это почти не смущало Вильямса. Жалкий докторишка явился сам, и теперь полковник мог диктовать условия. Выглядел Купер скверно: лицо опухло, волосы всклокочены; его усы слиплись и больше прежнего походили на паклю. Полковник сдержанно усмехнулся.
— Итак, — произнес он.
Купер нервно облизал губы.
— Знаете, — торопливо заговорил он, — мы ведь с вами одновременно работали в Колонии… пусть и не сталкивались лично, но все-таки, можно считать, соратники по оружию… несли цивилизацию — как умели…
Полковник поморщился. Что за чушь он несет? К чему все это? Пытается таким образом вымолить прощение?
— Вы даже однажды направили ко мне пациента, — почти шепотом произнес Купер и, покосившись куда-то в угол, поджал губы.
— Не припомню, — надменно ответил полковник. — Но вот о ваших пациентах хотел бы побеседовать.
Жалкий вид доктора внезапно приободрил Вильямса, паника, разъедающая нутро с тех пор, как Купер установил протез, отступила, и полковник вспомнил о долге. Возможно, он не единственная жертва маньяка. Возможно, еще многие несчастные, поверив в посулы, мучаются сейчас с неуправляемыми и даже опасными механическими конечностями…
— Вы должны помнить, — проговорил Купер. — Вы…
— Совесть не позволила бы мне отправить кого-либо к такому шарлатану, как вы.
Купер внезапно ухмыльнулся и выпрямился, вновь превратившись в прежнего самоуверенного наглеца.
— Полковник, совесть — всего лишь рудимент, и вы сами это знаете и как можете боретесь с этими иррациональными импульсами, — проговорил он лекторским тоном. — Но вы слишком сентиментальны и старомодны, вот и приходится подправлять себе память. Вы, в сущности, тот же дикарь, уж извините. Я же — человек современный, цивилизованный, рациональных поступков не стыжусь, так что могу вам напомнить.
Вильямс издал невнятный звук, и Купер с мерзкой улыбочкой продолжал:
— Однажды ко мне в клинику поступил пациент с бредом, осложненным алкоголизмом. Бедняга считал, что он проклят. По распоряжению администрации Колонии я провел небольшую операцию, которую прежде испытывал лишь на дикарях. Результат полностью устроил меня… а администрацию не интересовал, судя по тому, что его ни разу никто не навестил. Так что я решил, что имею право воспользоваться навыками пациента, которые могли быть мне полезны. Видите ли, уже тогда я понимал, что догматики вроде вас — прошу прощения, полковник, — не одобрят мои исследования, а жить, знаете ли, на что-то надо… Я счел особым образом подготовленных зверушек неплохим источником дохода — и не ошибся. Пациент стал мне отличным помощником — в этом я не ошибся тоже… да и позже пригодился…
Купер вдруг сник и снова стал походить на испуганную крысу — будто забыл на миг, зачем явился в полицию, а теперь снова вспомнил.
— Понятно, — процедил Вильямс, глядя в стол. Рисунок полированного дерева походил на расплывшиеся глинистые дороги. Дожди начались на следующий день после того, как Сэнди отправили на юг Колонии, на лечение к чудо-доктору, и продолжались полгода. Полковник бессмысленно провел пальцем по темной прожилке. Спросил бесцветным, наигранно-светским тоном:
