В комнате Полины было сизо от папиросного дыма. Тихо наигрывал граммофон. Увидев отца, девушка лениво отложила в сторону огромный том — полковник мельком заметил кошмарный рисунок голого выпотрошенного мужчины с бесчеловечной улыбкой на лице и, сглотнув, поспешно отвернулся.
— Вот, зашел поболтать перед сном, — неловко проговорил он в ответ на удивленный взгляд дочери. — Как твои дела?
— Хорошо, — ровно ответила Полина. — Спасибо, что спросил. Иди ко мне, Кропоткин…
Оцелот вспрыгнул на диван, и девушка запустила пальцы в густой пятнистый мех. Вильямс заметил, что она избегает прикасаться к механическим частям, и вдруг решился:
— Знаешь, не по душе мне это, — он помахал новой рукой перед собой. — Оно, конечно, достижение науки, доктор Купер твой молодец, но — неудобно. Глупо, знаю, — но поздновато мне новым фокусам учиться. Столько лет прошло… не привыкнуть уже. Завтра же ему позвоню.
— Не позвонишь, — мертво ответила Полина.
— Это почему? — опешил Вильямс. Раздраженный, он наконец набрался храбрости посмотреть на дочь прямо — и только теперь заметил, что глаза у нее мокрые и красные. — Да что ж такое? — испуганно спросил он.
— Доволен? — ядовито выкрикнула Полина. — Он исчез, исчез, и ты знаешь, почему! Он ученый… это подло — то, что ты сделал. Подло и низко… и он тоже… все вы сволочи… Ненавижу тебя, — низким голосом выговорила она. — Уйди, не хочу тебя видеть…
Вильямс задохнулся от гнева, но тут она уткнулась лицом в подушку и разрыдалась. Обмирая от ужаса и неловкости, полковник попятился и вывалился за дверь.
В затылок дохнуло горячим воздухом, пахнуло вдруг нефтью, плесенью, гниющими растениями. Словно в ответ, скрипнули пальцы механической руки, и Вильямс едва не застонал, услышав за спиной тихий, невыносимо знакомый смешок.
В управление полковник явился мрачнее тучи.
— Что по делу о контрабанде животных? — буркнул он и нахмурился, увидев растерянные лица. — Что, пристрелили одного несчастного и рады бездельничать? Дело не закрыто. Найдите сообщников… Кто-то ухаживал за животными, кто-то занимался вивисекцией. Найдите мне этого маньяка. Найдите торговцев этими… — полковник поймал на себе странные взгляды подчиненных и отвел глаза. Побарабанил пальцами по столу. — Делайте свою работу, черт возьми! — буркнул он.
— Мы ищем, но… Людей, сами знаете, не хватает, а важность дела… Главарь убит, животные в зоопарке, дела-то никакого нет, извините.
— Если мы не найдем вивисектора — газеты поднимут вой! — рявкнул Вильямс. — Общество защиты животных оборвало телефон, эти старые калоши мне проходу не дают!
Две карги, обеспокоенные судьбой бедных зверюшек, действительно нарисовались вчера в управлении, и Вильямсу лично пришлось убить полчаса, успокаивая растревоженных защитниц. Сейчас он был рад этому.
— Сумасшедшие старые девы…
— С титулами и связями в министерстве! — взревел полковник. — Операцией руководил лейтенант, не помню фамилию, он говорил, его родственница держит… — Вильямс с отвращением передернулся, — похожее существо. Расспросите его, узнайте, кто продавец.
А Полина выгуливает полумеханического оцелота по набережной, у всех на глазах. Полковник снова поймал чей-то недоуменный взгляд; один из полицейских открыл было рот, собираясь уже заговорить, но в последний момент стушевался.
— Ищите, — устало проговорил Вильямс. Репутация… Долг… Все отошло на задний план — сейчас полковник хотел только найти Купера, взять его медными пальцами за тощую немытую шею и трясти, пока докторишка не избавит его от этого пристегнутого к плечу монстра. А потом уже подробно расспросить о трупе, из которого этот маньяк извлек нервы…
Измученный бессонной ночью и бесплодным днем, Вильямс не ушел домой. Он задремал прямо за столом, в привычной, пропитанной бумажной пылью духоте своего кабинета, под мерный шорох, доносящийся из коридора: рабочий день закончился, и уборщики заступили на вахту. Шорк, шорк — такой успокаивающий, такой обыденный звук. Шорк, шорк — туземец механически скребет метлой, поднимая клубы липкой красной пыли… Еще пара дней, может быть неделя, и двор перед администрацией Колонии превратится в озеро жидкой багровой глины, дороги станут непроходимы, а живая изгородь покроется мелкими, лиловыми с желтым цветками, одуряюще пахнущими мятой. Но пока — есть только пыль и мертвые, покрытые рыжей коркой кустарники, обрамляющие двор.
Из смуглой спины торчит огромный, сверкающий на солнце металлический ключ, и Вильямс видит, как он медленно проворачивается в такт движениям.
— Как видите, результаты отличные. Он сразу возьмется за ум, вот увидите.
Полковой врач, ни лица, ни имени которого Вильямс не помнит, довольно потирает руки, и мозг спящего полковника услужливо подрисовывает ему хитрое усатое личико доктора Купера.
Шорк. Шорк. Вильямс не видит лица уборщика, не хочет видеть лица этого сутулого, низкорослого туземца.
— Мы все очень любим мистера Сэнди, — говорит врач, — но согласитесь, его последние выходки — это даже для Колонии слишком… Соглашайтесь! Этот юнец — гений, мистер Сэнди сразу станет очень послушным и перестанет пачкать.
