До позднего вечера возле танка кипела деятельность. Пришел поп, окропил штурмовик святой водой и прочитал экзорцизм, но уверенности у него ни на лице, ни в голосе не было. После обряда священник прочитал небольшую проповедь.
— Богомерзкий танк вылез из-под земли и пришел к вам за ваши тяжкие грехи, — сказал он. — Кто-то у вас в деревне грешник великий, к нему демон и тянется. Так что на всех эпитимью, и церковную крышу починить до следующей недели.
— Так а демона-то больше там нет? — крикнули ему в спину.
— Это не нам, грешным, знать, а только Всевышнему! — заявил поп.
И ушел себе.
После его ухода на дьявольский танк навалились всем миром с ломами и топорами. Но не то что не навредили — даже люк открыть не смогли. Только кому-то своим же ломом ногу перешибло. Стало быть, демон как сидел внутри, так и остался. Не помог экзорцизм!
— Завтра ночью он будет в деревне, — сказал кто-то в угрюмой тишине. — Надо дозор поставить…
— Что ему твой дозор, — буркнул староста в ответ. — Уходить надо…
Дозор, однако, выставили. Но без толку. Никто в деревне всю ночь глаз не сомкнул, а утром глядь — штурмовик, упершись в землю стальными лапами, торчит прямо перед воротами!
Все утро в деревне плакали и собирали вещи. К обеду из деревни сбежали почти все жители. Остались мужчины посмелее — те, что не хотели за здорово живешь сдавать родную деревню какому-то ржавому танку, — да вредоносная бабка Иванка.
— Я в молодости от вражья не бегала и сейчас не стану! — заявила она.
Никто ее особо и не звал, но простились с уважением.
На закате мужики, вооружившись кто чем, засели на ближайших чердаках, потея от страха. Настала ночь, взошла луна, и тут все ощутили, как дрогнула земля. Зарокотали двигатели, зашипело в поршнях. Ворота распахнулись, и штурмовик вошел в деревню.
Застыв, как зачарованные, мужики наблюдали, как танк, тяжело ступая, прошел мимо них по улице. По окнам пробежал, ослепив их, луч прожектора — или это была луна?
Вдруг луч погас, раздалось громкое шипение воздуха, и танк остановился. Лязгнула крышка люка, выпала наружу выдвижная лестница. Мужики затаили дыхание, глядя, как из танка выходит человек во вражеской форме полувековой давности. Вот он снимает очкастый шлем и краги и закуривает, присев на лапу штурмовика. Сидит, глядя в небо, выпуская дым. Чего он ждет-то?
— Чего приперся, вражина?! — раздалось хриплое карканье бабки Иванки из-за ближайшего забора.
— Так за тобой, лапушка, — ответил танкист. — Обещал вернуться. Вот, слово держу.
— Я тебя пораньше ожидала, — склочно ответила бабка. — Лет этак на пятьдесят! Что так долго-то?
— Так тебя ждал, — кротко ответил он. — Ты готова?
— Готова?! Шлялся где-то столько лет, а теперь явился не запылился и сидит, покуривает! У, глаза твои бесстыжие! И для кого я свою девичью честь сберегла?! Думаешь, свистнул, а я и побежала? Ах ты сучий потрох!
Бабка замахнулась клюкой и с размаху залепила ею танкисту по макушке. Клюка прошла насквозь и со звоном ударила по железной лапе танка.
— Ах, он еще и призрак!!!
Бабка, побагровев от злости, снова воздела клюку… схватилась за сердце и повалилась на землю.
Мужики на чердаке аж подскочили, однако наружу выходить все равно не стали.
— Померла, что ли? — зашептались они.
— Неудивительно, я бы и сам от такого помер…
Но тут шепот оборвался. Лежащая бабка пошевелилась и встала — на удивление легко… И не бабка вовсе, а юная девушка. Вскочила и бросилась призраку в объятия.
— Вернулся, вернулся, моя радость!
Танкист помог ей забраться в люк, убрал лестницу… Снова взревели двигатели, по окнам ударил ослепительный свет. А когда погас, шагающий танк с металлическим грохотом рухнул на землю и больше не двигался. Только луна, как прожектор, заливала светом пустую улицу.
Мужики долго собирались с духом, потом все же спустились к танку. Тот лежал мертвой кучей старого железа, а рядом с ним — такая же мертвая бабка Иванка, все еще сжимавшая в руке свою клюку.
На другой день в деревню вернулись жители, а с ними — саперы и особист из столицы. Вскрыли танк, извлекли боекомплект. Долго ругались, удивляясь, почему это он не рванул, пока невежественные крестьяне перли штурмовик с поля в деревню. Что танк дошел сам, естественно, никто не поверил. Тем же вечером уехали, забрав с собой снаряды и старосту, — для разбирательства и ведения следственных действий.
«А танк, — сказали, — убирайте сами». Так он с тех пор там и валяется.
